Халхин-гол. В лабиринте времени

В сентябре исполнится 70 лет со дня победы советско-монгольских войск над японскими милитаристами у реки Халхин-Гол. (Продолжение. Начало в № 35) Днем 29 июля экипаж третьей экспедиции по местам боев на Халхин-Голе "Во имя славы" добрался до подножья легендарной "горы" Баин-Цаган. К этому времени спидометры наших автомобилей уже отсчитали более тысячи километров от Читы. Остались позади сопки Забайкалья, реки Онон и Керулен, 40-тысячный город Чойбалсан, степная равнина и озеро Буйр-Нуур. Мы поднимались на небольшую возвышенность, громко именуемую "горой" Баин-Цаган. "Баин-Цаганское побоище" Именно под таким названием вошло в историю сражение, развернувшееся на берегу Халхин-Гола в июле 1939 года. Тогда в небе барражировали самолеты, советские и японские танки буравили землю, трещали пулеметы, гремели взрывы. Цирики монгольской армии верхом на конях шли на верную смерть, пытаясь сместить "самураев" со склонов Баин-Цагана. Бронетанковые войска - главный козырь Георгия Жукова - утром 3 июля начали штурм "горы". В этом сражении 11-ой танковой бригадой командовал Михаил Павлович Яковлев. 12 июля он повел в бой группу советских танков, которые столкнулись с сильнейшим сопротивлением японцев. Шедшая вслед за танками пехота залегла. Тогда Яковлев поднял пехотинцев и повел их в наступление. Уже в начале боя Михаил Павлович был ранен, но продолжал идти вперед, и тогда его настигла еще одна пуля. В 1939 году комбриг Яковлев был награжден звездой Героя Советского Союза. Посмертно. В память о подвиге "яковлевцев" на месте их братской могилы еще в советские годы был сооружен мемориал - стела и водруженный на пьедестал танк. В конце ХХ века монголы из местного поселка Сумбер (ныне Хал-Гол) срезали с танка часть обшивки, переправили в соседний Китай и сдали на металлолом. Сегодня на окраине Сумбера разбит палаточный лагерь, где живут специалисты Сибирского военного округа под командованием полковника Александра Кулика. Им, мастерам строительно-ремонтных работ, руководством СибВО поручено восстановить и облагородить большинство мемориалов памяти советских воинов. Кроме мемориала героям-"яковлевцам" о кровопролитных боях теперь напоминают лишь заросшие травой воронки, окопы да проржавевшие гильзы, которые все еще можно найти на склонах холма. Мы стоим у входа на мемориал. К нам подъезжают всадники - трое монгольских пограничников. В алюминиевую кружку налита водка, на ее дне лежит только что найденный в поле осколок снаряда. Кружка идет по кругу. Мы поминаем погибших солдат и цириков. Пограничники произносят тост, полный ностальгии по былой советско-монгольской дружбе. Рядом, в братской могиле, спят вечным сном герои-"яковлевцы". На братской могиле Вечер 29 июля и первую половину следующего дня мы посвятили поиску братской могилы "куропаткинцев" - нескольких сотен советских солдат, которые под командованием майора Куропаткина сражались с японцами уже на противоположном берегу Халхин-Гола. Нам это особенно важно - ведь в ней был похоронен дед одного из членов нашей команды Виктора Морелли - боец 293 краснознаменного стрелкового полка, старший лейтенант Данил Федорович Сотников. Данил Федорович, согласно "похоронке", погиб 23 августа 1939 года. В первые месяцы после конфликта на братской могиле "куропаткинцев" был сооружен монумент. Бетонная лестница вела на погребальный холм, где возвышался памятник, строительным материалом для которого стали гильзы от артиллерийских снарядов. Двадцать лет назад, в 1989 году, Виктор Морелли был на могиле деда и сделал немало ее фотографий. И вот, спустя годы, держа в руках карты и эти снимки, мы вглядываемся в степной пейзаж, силясь найти хоть что-то похожее. Все без толку! Проехав около ста километров от нашего лагеря, разбитого на берегу Халхин-Гола, мы выезжаем к монгольской погранзаставе. Наш проводник Амартувшин объясняет пограничникам, что и зачем мы ищем. Те, после непродолжительного совещания, выдают нам "военную тайну" - оказывается, еще три года назад монголы растащили памятник на металлолом. "Плохо, плохо…", - качает головой цирик и вызывается проводить нас на место захоронения. Прокрутив несколько "петель" по степи, мы так ничего и не находим. И лишь 30 июля, следуя указаниям карты, наша команда обнаруживает то, что осталось от памятного сооружения - покосившуюся бетонную лестницу и заросшую кустами могилу, ставшую последним пристанищем пятистам советским воинам. После того как большинство кустов было вырублено, Виктор Станиславович Морелли установил на холме венок и фотографию своего деда, погибшего защищая, в том числе, и независимость монгольского народа. Свинцовые земли Последней точкой нашего путешествия стали, так называемые, "высоты Ремизова" - небольшие степные барханы, тянущиеся вдоль монголо-китайской границы. От соседней Поднебесной их отделяет всего три километра. Близость границы и двух застав отпугивают монгольских кочевников, и они не решаются сюда забредать. Да и к тому же, "ремизовские высоты" - это настоящие "свинцовые земли", буквально нашпигованные гильзами, гранатами, снарядами и минами. В том числе, и не разорвавшимися. Именно здесь, на этих барханах, за каждым из которых скрывались японские пулеметы и артиллерия, 8 июля 1939 года погиб майор Иван Михайлович Ремизов, посмертно награжденный звездой Героя Советского Союза. Могила героя - небольшая гранитная плита. Рядом с ней несколько лет назад японцы установили свой памятный знак - метровую стелу из нержавеющей стали, украшенную иероглифами. Монголы ведут нас дальше, к месту, где во время сражений был разбит японский обоз. Здесь лежат оплавившиеся шины, вокруг разбросано множество снарядов и мин. Чуть в стороне мы обнаружили целый ящик ручек для японских гранат и… берцовую кость. По словам пограничников, человеческих костей и черепов в барханах много. Илья БАРИНОВ P.S. С 90-х годов геологоразведкой в восточном аймаке Монголии занимаются японцы. А в нескольких километрах от Сумбера, прямо в степи, возвышаются нефтяные вышки, на которых гордо реют флаги Китая. На фото: Виктор Морелли у могилы своего деда