Магаданское яблочко

Ее детство прошло в колымских лагерях ГУЛАГа.

Тамара Михайловна Моргунова (Шнейдер) родилась 9 марта 1941 года в поселке Эльген под Магаданом - в лагере для политических ссыльных. Мать Тамары Михайловны, польская еврейка Сара Шнейдер, выйдя замуж за офицера-пограничника, попала из Виленской губернии Польши в Челябинск, где в 1937 году муж её по ложному доносу был арестован и расстрелян без суда и следствия. Скоро, 7 октября 1937-го, пришли и за Сарой. Когда её забирали, в квартире, один, спящий, больной, остался их четырехлетний сын Эдик. Судьба Эдуарда Шнейдера неизвестна до сих пор. В апреле 1938 года за то, что не донесла на мужа, Сара Мееровна Шнейдер была осуждена Особым отделом НКВД. Советская власть обвинила её в контрреволюционной деятельности и отправила «для исправления» в колымские лагеря на 10 лет.

«Лежал впереди Магадан - столица колымского края…»

- Я родилась в лагере посёлка Эльген. «Воспитывалась» в деткомбинате. Этот лагерь был единственным женским лагерем на Колыме. Охранниками, хозяйственниками были мужчины. Один из них, тюремный надзиратель по имени Михаил, стал моим отцом. Что это было – любовь, возможность как-то выжить или насилие, мама никогда не рассказывала. Знаю только, по словам мамы, что позже мой отец был призван на фронт, где и погиб, - рассказывает Тамара Моргунова.

Мы беседуем в одной из комнаток Читинской синагоги, где Тамара Михайловна уже почти 12 лет работает администратором – готовит обеды для детей воскресной школы, устраивает дни рождения для членов общины, накрывает столы в праздники и шаббаты.

До семи лет воспитывалась маленькая Тома за колючей проволокой деткомбината. Мать была на лесоповале. «Лучше летом у костра, чем зимой на солнце», - говорили тогда заключённые. Восемь месяцев магаданской зимы: 50 градусов мороза, плюнь - упадёт ледышка. Лёгкие крошил мороз, одежда из кусков стёртой до дыр материи не грела, а начальство только увеличивало планы…

Дочку свою Сара Шнейдер видела редко.

- Раз в три месяца разрешали встречаться с мамой. Нас, ребятишек, таких как я, было очень много. Живыми остались один из десяти: скарлатина, корь, дифтерия, свинка – все мыслимые и немыслимые инфекционные болезни косили детей сотнями. Кормили перловкой, никаких витаминов, цинга, - вспоминает Тамара Михайловна.

И даже после отбытия лагерного срока Саре Шнейдер не разрешили выехать на «материк». Правда, дочку отдали.

- Вышла моя мама замуж за ссыльного, который был родом из Саратовской области. Появились у меня брат и сестрёнка, - продолжает Тамара Михайловна свой тяжёлый рассказ.

Обитали они в бараке, в маленькой комнатке. Два деревянных топчана, старый стол, самодельная печь. Тома спала на полу, под старым полушубком.

В таких бараках бывшие заключенные жили по 3-4 месяца – власти боялись, что люди сговорятся, начнут бороться за свои права, и поэтому семья Тамары Михайловны, как и других бывших зэков, кочевала по баракам Сусумана, Ямска, Водопьяново, Тахтоямска, Ягодного, бухты Нагаева.

Один из бараков, где им пришлось жить, стоял через дорогу от тюрьмы, территорию которой окружала колючая проволока.

- Однажды я увидела, как какой-то заключённый вырвался из рук надзирателей и бросился на проволоку, через которую был пропущен ток высокого напряжения. Руки его задымились, тело изогнулось, он закричал и умер. А ещё помню машину, полную трупов людей, умерших или убитых в лагере. Машина выехала из ворот тюрьмы и встала возле нашего барака - мотор заглох. Смотрю, а в ней - гора голых, синих покойников, - эти картины навсегда остались в памяти семилетней девочки.

Из-за бесконечных переездов с учёбой не вышло – три класса смогла закончить Тома Шнейдер. В школе её звали «зэчкой», «жидовкой», унижали и били, а под издёвки «бей жидов, спасай Россию» она сама, защищаясь, научилась драться.

«Бог меня выжалел»

- Отчим у меня был суровый человек. У него для «воспитания» специальная плётка была. Ей и бил так, что кожа лопалась, сидеть не могла. Я страшно его боялась, «гестаповцем» звала, а он меня – «дармоедкой» и «приживалкой». Сил не было, хотела руки на себя наложить, - продолжает Тамара Михайловна.

Из опостылевшей семьи отчима сбежала Тамара в 14 лет - упросила солдата конвойных войск, окончившего свою службу, взять с собой в Читу:

- До Хабаровска долетели на самолёте, потом до Читы ехали поездом.

Здесь, на читинском вокзале, заметили голодную, плохо одетую девчонку местные комсомольцы, помогли с общежитием, устроили на работу на строительство первых благоустроенных домов по улице Недорезова. Потом Тамару, маленькую, худенькую, таскающую носилки с кирпичами, пожалел какой-то руководитель стройки и определил её смазчицей в локомотивное депо станции Чита-I. За двенадцать часов рабочей смены приходилось обрабатывать 72 пары поездов. Две тысячи колесных пар на одного человека. Уставала так, что засыпала в перерывах между поездами.

Позже работала экипировщицей пассажирских составов водой и углем, официанткой роддома на улице Амурской. От роддома получила служебную квартиру в подвале. Квартира эта была частью помещения, где в 30-е годы находились застенки КГБ.

- Спать не могла, заключенные снились. Утром выглянешь в окошко, а там отдел милиции, и кажется, что перед тобой тюремные надзиратели из проклятого Магадана, - вспоминает Тамара Михайловна.

Замужество подарило дочку Иринку, но счастливой не сделало. С мужем жили плохо - у него была эпилепсия, да ещё и пил, и бил смертным боем. Ушла от него Тамара Михайловна вместе с дочкой. Только выйдя замуж второй раз, распрямила плечи, родила ещё одну дочь – Оксану. Сейчас, к сожалению, уже вдова, живёт в семье дочери, помогает растить внуков и правнуков.

В 1999 году Тамара Михайловна Моргунова на основании закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий» была реабилитирована и теперь от заботливой родины получает ежемесячно по 500 рублей к пенсии. Заметив слёзы в моих глазах, женщина всплёскивает руками:

- Что вы! Я ж счастливая! У меня ангел-хранитель хороший, и Бог меня выжалел – столько бед и болезней перенесла, но выжила!

- А осталось ли хоть какое-то хорошее воспоминание из далёкого детства? – спрашиваю напоследок.

- В деткомбинате нам новогодний праздник устроили и дали каждому по яблоку. Вкус того магаданского яблочка я до сих пор помню, а запах – нет. Уже тогда, переболев отитом и гайморитом, я потеряла обоняние. На всю жизнь.

Комментарий

Борис ЕРЕМИН, председатель Еврейской общины г. Читы:

- 27 января, в Международный день памяти жертв Холокоста, мы будем поминать всех евреев, пострадавших как от фашистов, так от коммунистов. Мы отдадим дань памяти и представителям других народов, погибших от геноцида.

Страшный итог (по книге «Катастрофа и героизм», Иерусалим, 1977г.)

 СтранаЕврейское население в 1939г. Осталось в живых  Литва  150 000  15 000 Латвия  95 000  10 000 Эстония  5 000  500 Польша  3 500 000  500 000 Чехословакия  355 000  55 000 Германия  210 000  40 000 Греция  75 000  15 000 Югославия  80 000  25 000 Голландия  150 000  45 000 Австрия  60 000  20 000 Румыния  850 000  425 000 Бельгия  90 000  50 000 Венгрия  404 000  200 000 СССР  2 100 000  700 000 Франция  300 000  210 000 Италия  57 000  42 000 Болгария  50 000  43 000 Другие страны  15 000  10 000 Всего  8 546 000  2 405 500