Трансформеры 4: Эпоха злоупотребления
Летние блокбастеры – тонкая штука: все должны легко шутить, всё должно легко взрываться, а зритель по итогам должен выпасть из кинотеатра в жару и свет в состоянии некоторого счастливого обалдения. Это только кажется, что оно просто, а на самом деле переложили, например, пафоса – выйдет «Человек из стали» и усыпит насмерть; переборщили с легкостью – и вот он, третий Тони Старк в панцире из фейспалмов. У Майкла Бэя всегда были некоторые проблемы с чувством меры. Своего расцвета они достигли во вторых «Трансформерах», третий все подровнял, но явно надо было что-то менять. В результате Шайа ЛаБеф обратился Марком Уолбергом, юношеско-менеджерские проблемы с девушками - проблемами отцов и детей, каменные джунгли - просторами Техаса, и все заверте... вернее, закачалось и заметалось из стороны в сторону, потому что, как уже выше говорилось, у режиссера серьезные проблемы с равновесием.
То есть - живет себе на просторах Техасщины мастер на все руки по фамилии Егер, собирает говорящих собачек и пасет дочь-красавицу на предмет сохранения девственности до выпускного. Изобретения не работают, девочка балуется короткими шортами, денег нет, - живи да радуйся! Но тут из ближайшего из кинотеатра выезжает кривоногий и хромой грузовик, после чего обнаруживается, что кукурузные поля полны людей в черном, а у дочки очень ловкие руки. Мирная жизнь на глазах меняет форму с облезлого, но все-таки пони на инопланетный калашников. ЦРУ желает странного, в кадр попеременно въезжают Оптимус Прайм, Очень Страшный Локдаун и Стэнли Туччи в идеально пошитом костюме. Превращаются грузовики, клубятся редкоземельные металлы, взрываются вертолеты, идут динозавры... Серьезно. Идут. А также летят и бегут. А на спинах у них сидят Оптмус Прайм с мечом и со товарищи, потому что кругом то ли Гонконг, то ли Пекин, и надо победить полсотни могучих китайских подделок. И это еще не все обстоятельства происходящего.
Весь ужас даже не в том, что нет для грузовика места незаметнее, чем кинотеатр. И не в том, что Локдаун образуется на горизонте без всяких на то внятных причин – там вообще часть сюжетных линий возникает, чтобы освежить голову вежеталем и тут же раствориться в цементной пыли. Истинная трагедия в смертельной тоске, одолевающей зрителя ко второму часу в кинотеатре – потому что история не сбалансирована, а мордобой лодками заставляет подпрыгивать в кресле только при сопереживании какой-нибудь из сторон. Но не жалеть же, в самом деле, автоботов, про которых еще из мультиков все давно понятно. Слов нет – приятно посмотреть на то, как машинки складываются в роботов и обратно! Но тут все ресурсы были исчерпаны еще первым фильмом, и к четвертому довольную улыбку может вызвать только момент стремительного мейк-апа на дороге. Была ржавая консервная банка, стала алая красотища, модный приговор единодушен, королева в восхищении. Дальше-то что? Головой по небоскребу, словить людишек на лету и два часа взрывов в режиме нон-стоп? Как говорится, злоупотребление всегда вредит, но хорошо, да…когда, говорите, все это закончится?
Положение могли бы здорово спасти люди, которые, как ни крути, все еще хозяева этой вселенной. Но и тут все не слава богу. Безусловно, харизмы Уолберга и чудовищной харизмы Туччи хватит не то что на три часа – их хватит, чтобы уничтожить все живое в радиусе взрыва атомной бомбы. Но для этого им надо что-то играть. В фильме герой Уолберга отлично смотрится с мечом-калашниковым и отлично цыкает зубом на парня дочки и на шорты дочки же. А с героем Туччи все вообще плохо: по выходе из кинотеатра очень хочется останавливать зрителей и спрашивать: «Ребята, вы не помните, как звали лысого профессора?» Ответившему выдавать сникерс, фотографировать, а фото держать над рабочим столом с надписью «Вспомнит все» как памятник природы. Название фирмы этого несчастного звучит чаще, чем его имя, и любой пятый китайский десептикон в восьмом ряду имеет больше собственной истории и логики характера. При этом даже в таких нечеловеческих условиях люди «Трансформеров-4» делают все, что могут – грустно смотрят, активно спасают и бодро переругиваются. Над людьми зал смеялся, а когда дочка кинулась на шею гонщику с криком «спаситель ты мой» - даже аплодировал. Уж больно выразительным было лицо папаши Егера.
По факту, когда дым рассеивается, а в кинозале включается свет, зрителю остаются несколько душеполезных вещей: звон в ушах, недоумение средней степени тяжести, легкая улыбка при воспоминании о беседе изобретателя с лепреконом и – персонально для женщин – абрис фигуры в том самом идеальном костюме. Набор неплохой. Но для хорошего летнего блокбастера – явно недостаточный.
Мария Лисица