«Выживший»: Ползущий по лезвию бритвы

Американские кинокритики уже назвали экранизацию романа Майка Панке излишне кровавой и жестокой. Это недалеко от истины: «Выживший» шокирует не хуже тарантиновской «Омерзительной восьмерки», которая вышла в российский прокат одновременно с фильмом Иньярриту. У них даже есть нечто общее – не реки крови и ледяная зима, а то, что обе картины делают с вестерном, который одновременно является и жанром, подаренным миру Америкой, и мифом об Америке. И если Тарантино замешивает в свой кровавый салат прошлое и настоящее, то Иньярриту работает только с прошлым, причем в том виде, в котором оно привычно зрителю не только в США, но и в любой стране мира – в виде романтизированного до немыслимости мифа о Диком Западе.

Дикий Запад – место, где мужчина может жить, и женщина тоже. Эту классическую формулировку из фильмов великого Форда оказалось невозможно задушить даже тоннами мрачных спагетти-вестернов, где Дикий Запад перестал быть местом для героев, но остался обиталищем героических одиночек. Пространство «Выжившего» совершенно иное: очень недружелюбная, равнодушная природа и люди, которые крайне далеки от подвигов, но при этом ежеминутно совершают невероятное. Пространство «Выжившего» - в буквальном смысле пограничный мир между жизнью и смертью во всех смыслах: экономически, морально, физически. Невероятная красота этого мира, наполовину переданная, а наполовину созданная Эммануэлем Любецки, который уже может быть причислен к лику кинематографических святых, наводит на мысли не о реальных событиях – а о потустороннем мире, тонкой грани, по которой движутся герои. И вот уже нет никаких пространств и никакого точного места для жизни. Есть лишь лезвие бритвы, острие ножа, с которого так легко упасть в небытие.

Операторская работа в фильме поистине гениальна, на широком экране фильм оставляет без дыхания. Однако «Выживший» - это тот случай, когда невероятное целое состоит из столь же невероятных составляющих: замысла, монтажа, музыки, работы актеров… кстати об актерах. Всем нам, кажется, стоит коллективно помолиться о том, чтобы Ди Каприо, наконец, дали «Оскар». Автор этих строк присоединится к общему хору хотя бы ради того, чтобы больше никогда не видеть фразы «Ди Каприо очень старался заслужить благосклонность американской киноакадемии». В конце концов, великий Питер О’Тул номинировался 8 раз, не победил ни разу – но его работа никогда не измерялась старательностью. Точно так же талант Леонардо Ди Каприо не измеряется в статуэтках – и «Выживший» очередное тому доказательство.

Другое дело, что увидеть это довольно тяжело. Можно ли оценить достоверность поедания сырого легкого, поджигание пороха в собственном горле, падение на камни, ночевку в брюхе мертвой лошади – особенно если герой при этом совершенно ничего не говорит, лишь видит сны и ползет вперед? Актеры, кажется, вообще не играют в этом фильме – они живут то, что предложил им сценарий, в тех условиях, в которые их поставил режиссер. Даже Том Харди в традиционной для себя роли жадного и безжалостного мерзавца не наводит на мысль о мастерской игре. В этом смысле «Выживший», возможно, самое бесчеловечное кино последних лет: характеры героев в нем заданы с первых же сцен и больше не изменятся, а гуманизм во всех его формах, в том числе по отношению к зрителю, будет разорван в клочья медведицей гризли. И это хорошо. В конце концов, современное кино слишком долго и усиленно баюкает зрителя в зоне комфорта. А стоит иногда напоминать ему, что вот хотя бы минус тридцать за дверями кинотеатра не являются таким уж горем при наличии варежек и парового отопления.

Степан Комаровский

Расписание сеансов смотрите в «Афише»