Мусорная империя Забайкалья. Сочинский след, старая дорожная школа и человек, к которому всё ведёт
Новая глава этой истории пришла из Сочи. Суд отправил в СИЗО Владимира Степкина, бывшего руководителя компаний «Эко Альянс» и «АвтоЛидер». Следствие считает, что по эпизоду с уборкой свалки в Борзе через фиктивные акты из бюджета было необоснованно перечислено 19 миллионов рублей. Суд отдельно учёл, что Степкин проживает в Сочи и вину не признал.
За несколько дней до этого был арестован бывший генеральный директор ООО «Олерон+» Кирилл Дмитриевич Лунёв. По версии обвинения, в 2020 году компания закупила контейнеры для накопления ТКО на 68 миллионов рублей, затем часть этих контейнеров была реализована за 32 миллиона, а при подаче документов в региональную службу по тарифам факт продажи был скрыт. В результате, как считают следствие и прокуратура, из бюджета Забайкальского края необоснованно получили субсидию в 49 миллионов рублей. Лунёв вину не признал и от показаний отказался.
Но Лунёв и Степкин, это не две случайные фамилии из уголовной хроники. Это два звена одной и той же системы. Один руководил региональным оператором. Второй был встроен в подрядный и полигонный контур. А над всей этой конструкцией годами стояла фигура, к которой в итоге сходятся все линии. Геннадий Александрович Якушевский. Именно к нему сегодня ведёт главный вопрос этой истории. Пойдёт ли он вслед за Степкиным и Лунёвым. Или сумеет, как это часто бывает в больших региональных схемах, отойти в сторону, переждать бурю и остаться над схваткой.
Центр всей конструкции, это «Олерон+». Формально региональный оператор по обращению с твёрдыми коммунальными отходами. Фактически узел, через который проходили контракты, перевозчики, тарифные деньги, полигоны и подрядные решения. Как ранее сообщал ZAB.RU, мусорная реформа в Забайкалье фактически превратилась в личный бренд «Олерон+» и его учредителя Геннадия Якушевского. По той же линии неоднократно поднимался вопрос о том, что вокруг регионального оператора сформировался собственный замкнутый контур аффилированных структур.
Чтобы понять, как появилась эта система, надо возвращаться не к контейнерам и не к полигонам, а к дорогам. Потому что мусорная империя Забайкалья выросла не из экологической реформы. Она выросла из старой подрядной школы, где давно умели жить на бюджетных потоках, выигрывать аукционы, заходить в государственные контракты и обвязывать рынок сетью своих юрлиц.
Ключевая точка старта, это «ЗабДорСтрой». Сначала это была компания двух партнёров, Геннадия Якушевского и Владимира Степкина. У каждого было по 50 процентов. Затем в неё вошёл Валерий Метелев. После этого доли менялись так, что Якушевский и Степкин сначала опустились до 40 процентов, Метелев получил 20 процентов, затем структура перестроилась до 34, 33 и 33 процентов. Дальше началась уже не партнёрская история, а последовательная концентрация власти. К февралю 2023 года из состава участников выбыл Степкин, доля Якушевского выросла до 67 процентов. К октябрю 2025 года выбыл и Метелев. После этого Якушевский сосредоточил в своих руках уже 100 процентов «ЗабДорСтроя». Это не бухгалтерия. Это хронология захвата контроля. Сначала общий бизнес. Потом третий участник. Потом один человек остаётся в одиночку на вершине.
Именно поэтому Якушевский в этой истории не просто один из учредителей. Он человек, который шаг за шагом собирал контроль сначала над дорожным контуром, а затем и над мусорным. История «ЗабДорСтроя» показывает это предельно ясно. Общая компания нескольких партнёров в итоге превратилась в полностью контролируемую структуру одного человека.
На этом фоне особенно показателен Владимир Степкин. После выхода из старого ядра он не исчез. Вокруг него осталась своя сеть компаний. «АвтоЛидер», «Эко Альянс», «Полигон», «Полигон 2», «Эко Полигон», «Грузовой», «СКАД», «ЗабТрансЛогистика», «АвтоДор», «ДорАвтоТранс», «ТрансЭнерго», «Атланта», «Забайкальская жилищно коммунальная компания», «Забайкальский Агрохолдинг». Уже по названиям видно, как дорожная, транспортная и логистическая линия постепенно перетекала в мусорную, полигонную и хозяйственную. А затем значительная часть этих юрлиц ликвидировалась, реорганизовывалась, банкротилась или исключалась из реестров. Перед глазами не прозрачный бизнес, а хозяйственная паутина.
И вот в этой паутине появляется «АвтоЛидер». Компания, которая напрямую связана и с мусорной системой, и с арестованными фигурантами. Именно через неё проходит линия от старого дорожного круга к новому мусорному рынку. Именно здесь встречаются Лунёв, Степкин, перевозка, контракты и бюджетные деньги. Один управлял оператором. Второй был в подрядном сегменте. Но и оператор, и подрядчик существовали внутри одной и той же конструкции.
Чтобы понять, насколько эта логика стара, достаточно вспомнить дорожную отрасль Забайкалья. Как ранее сообщал ZAB.RU, бывший генеральный директор КГУП «Автомобильные дороги Забайкалья» Михаил Гурулёв был признан виновным в шести эпизодах получения взяток. Следствие и суд установили, что деньги он получал от представителей коммерческих структур за помощь в заключении контрактов, субподрядов, а также за беспрепятственную приёмку и оплату работ. Приговор, шесть лет колонии строгого режима. Ещё раньше был задержан бывший заместитель начальника ФКУ Упрдор «Забайкалье» Иван Лисичников. По версии следствия, он в течение нескольких лет получал взятки от дорожных подрядчиков, а сумма обвинения в итоге выросла до 166 миллионов рублей. По этому же делу был осуждён и бывший генеральный директор ООО «Обустройство» Виталий Смирнов. Это уже не эпизоды. Это готовая модель. Госструктура, подрядчик, деньги, контракт, приёмка, оплата. И эта модель существовала в дорожной сфере Забайкалья ещё до нынешнего мусорного развала.
Вот почему нынешнюю историю нельзя сводить к двум фамилиям и двум арестам. Это история о переносе старой подрядной культуры из одной бюджетной отрасли в другую. Сначала дороги. Потом мусор. Сначала ремонт и содержание трасс. Потом вывоз отходов, полигоны, контейнеры и субподряды. Но инстинкт остался тем же. Захватить поток, поставить своих людей, обвязать рынок своими фирмами и распределить роли внутри узкого круга.
На старте мусорной реформы был и публичный фасад. Людям обещали порядок, современную инфраструктуру, сортировку и цивилизованный рынок обращения с отходами. Одним из самых заметных публичных лиц на этапе запуска «Олерона» был Александр Благодатских. Как ранее сообщал ZAB.RU, ещё в 2018 году представитель «Олерон+» Александр Благодатский рассказывал о наведении порядка, полигоне в Ивановке, необходимости долгосрочной аренды и запуске новой системы обращения с ТКО. Позже о нём же говорили как об инвесторе «Олерон+». То есть на старте этой конструкции он был не сторонним наблюдателем, а человеком, который публично продавал обществу идею новой мусорной архитектуры.
И вот здесь возникает вопрос, который сегодня звучит всё громче. Где теперь Александр Благодатских. Где человек, который был так заметен в момент входа «Олерона» в реформу. Почему на старте он был лицом проекта, а когда система стала трещать под уголовными делами, его голос исчез. Это не утверждение о вине. Это вопрос о роли. Если человек стоял у входа в систему и объяснял, как она будет работать, то общество вправе спросить, где он теперь и что думает о том, во что эта система превратилась.
На фоне всего этого особенно цинично выглядит официальная оболочка реформы. Как ранее сообщал ZAB.RU, «Олерон+» штрафовали за несвоевременный перерасчёт платы, а вокруг оператора годами копились жалобы, долги перед подрядчиками и претензии к качеству работы. ZAB.TV ещё в 2023 году сообщало о долгах оператора перед подрядчиками более чем на миллиард рублей и о блокировках счетов транспортировщиков. То есть для жителей всё выглядело просто. Переполненные контейнеры, свалки, жалобы, счета. А наверху в это время существовал свой другой мир. Доли, юрлица, подрядчики, полигоны и борьба за контроль.
И здесь снова всё упирается в Якушевского. Именно он последовательно собирал контроль. Именно он остался наверху после выхода Степкина и Метелева из «ЗабДорСтроя». Именно его имя стоит в центре этой схемы и в дорожном прошлом, и в мусорном настоящем. Поэтому главный вопрос теперь уже не в том, кто подписывал конкретный акт и кто не признал вину. Главный вопрос в другом. Дойдёт ли следствие до Геннадия Якушевского.
Пойдёт ли он вслед за Степкиным. Или, как это нередко бывает с настоящими бенефициарами, ряд исполнителей уже окажутся под стражей, а человек на вершине постарается остаться просто «учредителем из реестра», ни за что не отвечающим лично. И ещё один вопрос, который тоже нельзя не задать. Не закончится ли эта история тем, что один из тех, кто годами собирал контроль над мусорным рынком, однажды просто исчезнет из российской повестки и всплывёт уже где нибудь далеко от Забайкалья.
Потому что для края это давно уже не история о мусоре. Это история о том, кто придумал систему, кто её запускал, кто в неё заходил публично, кто на ней заработал и кто теперь попытается сделать вид, что просто стоял рядом.