Как большие ЧС и оборонительные стройки становятся кормушкой для чиновников с липкими руками

История, которая сейчас разворачивается вокруг бывшего губернатора Курской области Романа Старовойта и его преемника Алексея Смирнова, это уже не просто очередной коррупционный сюжет. Это история о том, как деньги, выделяемые на безопасность страны, на оборонительные сооружения, на защиту приграничья и на срочные государственные задачи, могут превращаться в добычу для людей, решивших, что под шум тревоги, опасности и особого режима можно безнаказанно тащить из бюджета миллионы.

По данным публикаций о судебном процессе, бывший губернатор Курской области Алексей Смирнов в суде признал, что получал деньги, и подтвердил ранее данные следствию показания. Более того, по информации из суда и публикации, он заявил, что его предшественник Роман Старовойт, руководивший регионом в 2018 по 2024 год, мог получить десятки миллионов рублей откатов. Речь идет о коррупции при возведении оборонительных сооружений в приграничье. Сам Смирнов, как сообщалось ранее, был задержан в апреле 2025 года вместе со своим бывшим первым заместителем Алексеем Дедовым по делу о хищении бюджетных средств, выделенных на эти работы.

Дальше эта история стала еще мрачнее. После ухода с поста министра транспорта Роман Старовойт был найден мертвым в Подмосковье. По сообщениям, рядом находился наградной пистолет Glock. Позднее в публикациях прямо связывалось его имя с расследованием злоупотреблений и взяток при строительстве оборонительных сооружений в Курской области.

И вот здесь начинается главное. Когда речь идет о деньгах на оборону, на укрепление границы, на восстановление разрушенного, на ликвидацию последствий бедствий, пожаров, наводнений и иных чрезвычайных ситуаций, коррупция перестает быть просто воровством. Она становится ударом по безопасности страны. Потому что если чиновник и его подрядный круг воруют на фортификациях, на защите территории, на восстановлении жизненно важных объектов, они предают не только бюджет. Они предают людей, которые рассчитывали на реальную защиту, и предают сам смысл государственной службы.

Именно поэтому такие дела воспринимаются обществом особенно остро. Не потому, что суммы большие, хотя и это важно. А потому, что украсть в мирное время на благоустройстве и украсть в период тревоги, угрозы, восстановления и оборонительных работ, это разный моральный вес. Во втором случае речь идет уже о цинизме предельного уровня. Это воровство на беде, на риске, на страхе, на государственной необходимости.

Механика этих схем почти всегда одинакова. Чрезвычайные обстоятельства создают идеальную питательную среду для распила. Все объясняется срочностью. Общество подталкивают к мысли, что сейчас не время задавать лишние вопросы. Контроль ослабляется ссылками на особый режим. Подрядчики заходят без нормальной конкуренции или с конкуренцией, существующей только на бумаге. Стоимость работ раздувается. Субподрядные цепочки становятся длиннее и мутнее. А потом в официальных ответах начинается привычный театр бюрократического разведения рук. Один только курировал. Второй только подписывал. Третий только исполнял. Четвертый только проверял. Пятый уже уволился. Шестой ничего не знал.

История Курской области страшна именно своей наглядностью. В центре не обычная дорога и не косметический ремонт. В центре оборонительные сооружения. То есть то, что по определению должно строиться не ради красивого отчета, а ради безопасности страны и людей. И если на этом, по версии следствия и по озвученным в суде показаниям, кто то брал откаты и делил деньги, то это уже не просто коррупционный эпизод. Это нравственное банкротство чиновничьего слоя.

Для Забайкальского края этот сюжет важен не как далекая федеральная хроника, а как очень понятное предупреждение. Мы в ZAB.RU много лет публикуем материалы о сомнительных схемах, странных стройках, раздутых сметах, мутных концессиях, нестыковках в документах, бюджетных решениях с сильным запахом интереса и о том, как большие государственные деньги слишком часто притягивают людей, уверенных, что они хитрее системы. Мы поднимаем документы, сверяем даты, публикуем ответы, ловим противоречия. Но до реальной скамьи подсудимых доходят единицы.

И в этом одна из самых тяжелых проблем. Фактов много. Публикаций много. Тревожных сигналов много. А наказание наступает редко. Именно этот разрыв между известным и наказанным и рождает у части чиновников чувство вседозволенности. Они начинают верить, что можно провести нужного подрядчика, освоить бюджет под красивым лозунгом, прикрыться ЧС, срочностью, социальной важностью, оборонной задачей, а потом уйти в сторону и оставить ответственность стрелочникам.

Вот почему для Забайкалья история Старовойта и Смирнова должна звучать не как чужая сенсация, а как жесткий урок. Любая чрезвычайная ситуация, любой большой срочный проект, любое восстановление, любая стройка под знаменем особой государственной необходимости должны проверяться вдвое жестче, а не вдвое мягче. Потому что именно там, где обществу предлагают выключить подозрительность ради скорости, у чиновника с липкими руками возникает самая опасная мысль. Что именно сейчас можно урвать.

Наша страна не слабая и не плохая. Наоборот. Она выдерживает тяжелые нагрузки, собирается в критические моменты, выделяет огромные ресурсы на защиту, восстановление и поддержку людей. Но внутри этой большой государственной работы всегда находится часть чиновничества, которая пытается превратить беду в кормушку. Вот это и есть настоящая мерзость. Не страна виновата. Виноваты конкретные люди на конкретных должностях, которые решили, что государственные деньги, выделенные на безопасность и спасение, это удобная касса для своих.

И если общество хочет реальной справедливости, то такие истории надо называть своими именами. Воровство на оборонительных стройках, на ликвидации последствий ЧС, на восстановлении разрушенного, это не просто хозяйственное преступление. Это удар по стране изнутри. И относиться к этому надо именно так.

Когда воруют на праздниках, это подлость. Когда воруют на благоустройстве, это цинизм. Но когда воруют на защите территории, на чрезвычайных бедствиях, на восстановлении после разрушений и на задачах, где на кону безопасность людей и государства, это уже особая форма предательства общественного доверия.

Поэтому главный вывод здесь простой. Чем серьезнее ситуация, тем жестче должен быть контроль. Чем громче слова о спасении, защите и восстановлении, тем внимательнее надо смотреть на сметы, подрядчиков, акты и сроки. И чем больше чиновник прикрывается государственными интересами, тем строже надо спрашивать, не прячет ли он за этими словами свой обычный, примитивный и жадный интерес.

Потому что деньги налогоплательщиков, выделенные на беду и на безопасность, это не добыча. И те, кто пытается сделать из них свою добычу, должны понимать одно. Рано или поздно за это придется отвечать.