Государственная подпись под пустотой

История о том, как Тютюник забрал миллиарды, Середкин ушёл по-тихому, Осипов прикрыл всё личной подписью — и почему до сих пор нет уголовного дела.

УФАС письменно зафиксировало: концессия подписана с нарушением закона. Обязательного обеспечения не было. Признаки нарушения антимонопольного законодательства — есть. Уголовного дела — нет.

Есть документ. Официальный. С печатью. С подписью руководителя Забайкальского УФАС России Гойгова М.Б. Исходящий номер МГ/2206/26, дата 7 мая 2026 года. Адресован главному редактору ZAB.RU в ответ на редакционный запрос.

В этом документе государственный орган русским языком, без обиняков, без дипломатических смягчений написал следующее.

Министерство физической культуры и спорта Забайкальского края заключило концессионное соглашение с ООО «Олимп-Спорт» при отсутствии у последнего документов, подтверждающих обеспечение исполнения обязательств. Документы должны были быть предоставлены до заключения соглашения. Это нарушение закона о концессионных соглашениях. И это — признаки нарушения части 1 статьи 15 закона о защите конкуренции.

Всё. Точка. Государственный орган это зафиксировал письменно. С исходящим номером. С подписью. С печатью.

Теперь вопрос. Один. Простой. Конкретный.

ГДЕ УГОЛОВНОЕ ДЕЛО?

Потому что его нет. И это — главный скандал этой истории. Не второстепенный. Не фоновый. Не технический. Главный. Потому что когда государственный орган официально фиксирует нарушение закона при заключении миллиардной государственной сделки — а правоохранительная система не реагирует — это уже не история о конкретном чиновнике. Это история о системе, которая умеет только одно: защищать своих.

I. Кто такой Тютюник и что он сделал

Максим Тютюник — человек, чьё имя в этой истории появляется везде, а ответственность — нигде. Это не метафора. Это буквально задокументированный факт.

16 сентября 2022 года он регистрирует ООО «Олимп-Спорт». Уставный капитал — десять тысяч рублей. Это не оговорка. Не опечатка. Десять тысяч рублей. Меньше, чем стоит ужин в приличном читинском ресторане. Меньше, чем штраф за превышение скорости. Это весь финансовый фундамент компании, которой через полтора года доверят миллиардный государственный объект.

Задайте себе вопрос: вы бы доверили человеку с десятью тысячами рублей в кармане строительство объекта на 1,8 миллиарда бюджетных денег? Нет. Никто бы не доверил. Потому что это абсурд. Потому что это нарушение любой нормальной логики управления государственными средствами.

Но в Забайкальском крае — доверили.

15 февраля 2024 года «Олимп-Спорт» получает право на заключение концессионного соглашения. 10 апреля 2024 года соглашение подписывается. Стоимость проекта — 1,6–1,8 миллиарда рублей. Концессия реализуется по программе «Дальневосточная концессия». На конкурс приходит фактически одна компания. Она же становится победителем. Без борьбы. Без конкурентов. Без альтернатив.

Это уже само по себе — сигнал. Когда на конкурс по миллиардному государственному объекту приходит один участник — это не рыночный успех. Это либо катастрофический провал организации конкурса, либо его намеренная подготовка под конкретного победителя. Третьего не дано.

Два кармана — одни руки

Но история Тютюника не заканчивается на концессионере. Она только начинается.

Когда «Олимп-Спорт» получил право на миллиардный проект — Тютюник из компании вышел. Тихо. Аккуратно. 23 декабря 2024 года 100% доли переходят к АО «Агентство территориального развития Забайкальского края». Тютюник — чист. Тютюника нет. Тютюник — посторонний.

А потом — январь 2025 года. Аукцион на строительство того же лукодрома. Генеральный подрядчик — ООО «Алюком». Единственный участник торгов. Победил без борьбы. Предложил цену 1,63 миллиарда при стартовой 1,64 миллиарда. Снижение — 0,6%. Это не торги. Это спектакль.

И кто генеральный директор «Алюком»?

ТЮТЮННИК МАКСИМ ОЛЕГОВИЧ.

Тот самый. Который только что «вышел» из концессионера. Который теперь — подрядчик. Который стоит на обоих концах одной и той же государственной сделки. По документам — разные юрлица. По факту — один карман, в который льются деньги с обеих сторон.

И вот финальный штрих. На стройплощадке Российского центра стрельбы из лука по улице Генерала Белика, 33 стоит информационный щит. Официальный. С именами ответственных лиц. И там, где написано «генеральный директор» — снова Тютюнник Максим Олегович. Не архивная запись. Не старый щит. Живая. Текущая. На действующей стройке, где уже стоит металлический каркас, залиты фундаментные опоры, и идут работы — без разрешения, без экспертизы, в нарушение всего, что только можно нарушить.

Концессионер и подрядчик. Одно лицо. Оба конца одной сделки. Оба кармана — бюджет Забайкальского края.

Это называется конфликт интересов. Это называется схема. Это называется вопрос к Следственному комитету.

Где уголовное дело?

II. Кто такой Середкин и что он сделал

Андрей Середкин — бывший министр физической культуры и спорта Забайкальского края. Именно его ведомство является концедентом по соглашению с «Олимп-Спорт». Именно Минспорт края принимало пакет документов ЧКИ от Тютюника. Именно Минспорт принимало решение о праве «Олимп-Спорт» на заключение соглашения. И именно подпись представителя Минспорта стоит на концессионном соглашении от 10 апреля 2024 года.

Том самом соглашении, которое УФАС охарактеризовало как заключённое с нарушением закона. При отсутствии обязательных документов. С признаками нарушения антимонопольного законодательства.

Что он говорил — и что происходило на самом деле

Пока шёл весь этот процесс, Середкин давал интервью. Рассказывал о лукодроме как о важном спортивном объекте. Обещал футбольный манеж. Говорил о сроках. Успокаивал общественность.

Реальность при этом выглядела иначе.

Осень 2025 года — стройка идёт без разрешения на строительство и без положительного заключения госэкспертизы. Прокуратура это фиксирует. Штрафы — 20 000 рублей на должностное лицо. Это меньше месячной зарплаты рядового чиновника.

Январь 2026 года — Середкин сообщает, что стройка «поставлена на паузу» из-за отсутствия разрешения. Концессионер «планирует получить» его до 30 апреля. Февраль 2026 года — экспертиза не завершена, разрешения нет, сроки сорваны. Проект переработан. Футбольный манеж, который обещали, превратился из нормального поля в «универсальный зал меньшего размера».

Март 2026 года — Середкин уволился по собственному желанию.

Вот и всё. Вот и вся ответственность.

Человек, который от имени государства вёл процедуру частной концессионной инициативы с однодневкой с десятью тысячами уставного капитала. Который принял пакет документов без обязательного обеспечения. Который поставил подпись под соглашением, которое УФАС впоследствии охарактеризует как нарушение закона. Который на протяжении двух лет публично успокаивал граждан, пока стройка шла без документов. Который обещал манеж и сделал «зал меньшего размера».

Этот человек — уволился по собственному желанию. И ушёл. Без последствий. Без объяснений. Под стандартную формулировку, которая в России означает одно: система договорилась.

Уволиться по собственному желанию после того, как государственный орган зафиксировал нарушение закона при заключении сделки, которую ты подписывал — это не отставка. Это побег.

В нормальной системе должностное лицо, при котором официально зафиксированы нарушения антимонопольного законодательства при заключении государственного контракта на 1,8 миллиарда рублей — не уходит по собственному. Его отстраняют от должности. Назначают служебную проверку. Передают материалы следователю. Возбуждают дело.

В Забайкальском крае — пожелали удачи на новом месте.

Где уголовное дело?

III. ДОКУМЕНТ УФАС: ЧТО ТАМ НАПИСАНО И КАК ЭТО ПЫТАЮТСЯ ПЕРЕВРАТЬ

Ответ Забайкальского УФАС России № МГ/2206/26 от 07.05.2026 — это не пресс-релиз. Не комментарий для прессы. Не мнение. Это официальный ответ государственного органа на официальный запрос редакции ZAB.RU. Подписан руководителем управления. Зарегистрирован. Выдан под входящим номером. Имеет юридическую силу.

Разберём его по существу. Без купюр.

Два нарушения, которые УФАС зафиксировало

УФАС установило два связанных нарушения Министерства.

Первое — принятие пакета документов ООО «Олимп-Спорт» в качестве частной концессионной инициативы (ЧКИ). Уже здесь — вопрос: как пакет документов однодневки с десятью тысячами уставного капитала был принят как основание для миллиардной концессии? Какие именно документы были в пакете? Кто их проверял? Кто подписал решение о приёме?

Второе — заключение концессионного соглашения от 10.04.2024 при отсутствии у концессионера документов, подтверждающих обеспечение исполнения обязательств.

Три формы обеспечения, которых не было

Закон требовал три формы обеспечения. Все три отсутствовали на момент подписания.

Первая — безотзывная банковская гарантия. Это не декоративный документ. Это твёрдое юридическое обязательство банка погасить долги концессионера перед государством, если тот провалится. Называется «безотзывная» именно потому, что банк не может её отозвать в любой удобный момент. Это реальная защита государственных интересов. Её не было.

Вторая — залог прав по договору банковского вклада (депозита). Это финансовый буфер — реальные деньги концессионера, заблокированные в пользу концедента. Доказательство того, что за «Олимп-Спортом» стоит не пустышка с уставным капиталом в десять тысяч рублей, а реальный финансовый актив. Этого тоже не было.

Третья — страхование риска ответственности концессионера за нарушение обязательств по концессионному соглашению. Страховой полис, покрывающий риски срыва объекта. Именно его в конечном счёте и принесли — но сделали это 26 сентября 2024 года. То есть через пять месяцев и шестнадцать дней после подписания концессии.

И — отдельно — УФАС подчеркнуло: не подтверждены размеры предоставляемого обеспечения в полном объёме. Это значит: даже если бы документы формально существовали, суммы могли не соответствовать требуемым. Государство подписало соглашение, не зная, на какую сумму оно защищено. Или зная — и подписав всё равно. Второй вариант хуже первого.

Самая скользкая фраза документа — и почему она не спасает никого

В тексте ответа УФАС есть оговорка. Короткая. В скобках. Именно её сейчас пытаются использовать как индульгенцию для Министерства. Вот она дословно:

«поскольку изначально информация о непроведении конкурса у ООО «Олимп-Спорт» отсутствовала»

На первый взгляд — звучит как смягчение. Как будто УФАС говорит: ну, Министерство просто не знало, что конкурс не проводился. Бывает. Не виноваты. Жизнь сложная.

Это ложное прочтение. И оно либо наивное, либо намеренное.

Чтобы понять эту фразу, нужно знать правовую логику частной концессионной инициативы. Объясняем.

Когда концессия идёт через стандартный публичный конкурс — там есть отбор. Несколько участников. Конкурентные заявки. Борьба за условия. Рынок сам создаёт давление на добросовестность — плохой участник проигрывает лучшему.

Когда концессия идёт через ЧКИ — конкурса нет. Один заявитель. Одна компания. Никакой конкуренции. Именно поэтому закон компенсирует отсутствие конкурентного фильтра усиленными требованиями к обеспечению. Банковская гарантия, депозит, страховка — это не бюрократические ленточки. Это единственный барьер между государством и ситуацией, когда однодневка с десятью тысячами рублей получает миллиардный объект и исчезает в неизвестном направлении.

УФАС этой фразой говорит не «Министерство не виновато». УФАС говорит: именно потому, что конкурс не проводился, требование об обеспечении было здесь особенно жёстким и абсолютно обязательным. Это не смягчение. Это утяжеление.

Теперь второй вопрос. А могло ли Министерство «не знать» о том, что конкурс не проводился?

Нет. Это юридически невозможно. Министерство — концедент. Это его процедура. Его решение принять ЧКИ от «Олимп-Спорт». Его действия в декабре 2023 года, когда началась конкурсная стадия. Его решение от 15 февраля 2024 года, которым «Олимп-Спорт» получил право на заключение соглашения. И его подпись 10 апреля 2024 года.

Министерство не могло не знать о непроведении конкурса, потому что именно оно этот конкурс и не проводило. Это его собственное решение. Его собственная процедура. Его собственные действия на каждом шаге.

Утверждать, что Министерство «не имело информации» о своей собственной процедуре — это не правовая позиция. Это попытка задним числом сконструировать несуществующее незнание ради ухода от ответственности.

Фраза в документе УФАС выполняет техническую функцию: она объясняет правовой контекст, в котором норма об обеспечении была обязательной. Она не является и не может являться оправданием для должностного лица, которое вело эту процедуру от начала до конца и поставило под ней подпись.

Нарушение закона не исчезает от того, что нарушитель говорит «я не знал». Особенно когда именно он принимал все решения в этой процедуре.

IV. ХРОНОЛОГИЯ КАК ПРИГОВОР

Посмотрите на даты. Просто на даты. Без комментариев. Пусть факты говорят сами.

16.09.2022

Тютюник регистрирует ООО «Олимп-Спорт». Уставный капитал — 10 000 рублей.

29.12.2023

Начинается конкурсная стадия по концессии. Единственный участник — «Олимп-Спорт».

15.02.2024

Министерство присваивает «Олимп-Спорт» право на заключение концессии.

10.04.2024

Подписание концессионного соглашения. Обязательного обеспечения — нет ни одного из трёх видов. Закон нарушен в момент подписания.

До 01.08.2024

УФАС выносит предупреждение Министерству. Требует устранить нарушение. Министерство просит продление — «Олимп-Спорт» «согласовывает договор страхования с андеррайтером».

После 01.08.2024

Министерство просит второе продление. По той же причине. Срок сдвигается до 30.10.2024.

26.09.2024

Появляется договор страхования. Через 5 месяцев и 16 дней после подписания концессии.

30.10.2024

Министерство приносит договор страхования в УФАС. УФАС сообщает прокуратуре: предупреждение исполнено. Дело не возбуждается.

23.12.2024

100% доли «Олимп-Спорт» переходят к АО «АТРЗК». Тютюник «выходит» из концессионера.

Январь 2025

Аукцион на строительство лукодрома. Победитель — ООО «Алюком». Единственный участник. Цена — 1,63 млрд при стартовой 1,64 млрд. Снижение 0,6%. Гендиректор «Алюком» — Тютюнник М.О.

Осень 2025

Прокуратура Железнодорожного района Читы фиксирует: стройка ведётся без разрешения и без положительного заключения экспертизы. Штрафы — 20 000 руб. на лицо.

Январь 2026

Середкин сообщает о «паузе» из-за отсутствия разрешения. Экспертиза — не завершена. Вопрос продления уходит лично губернатору Осипову.

Январь 2026

Осипов лично согласовывает продление срока экспертизы. Госэкспертиза подтверждает: за 2024–2026 годы ни один другой проект в крае не проходил через такую процедуру. Только лукодром.

Март 2026

Середкин уволился по собственному желанию. Без объяснений. Без проверки. Без последствий.

17.04.2026

Прокуратура повторно фиксирует: разрешения на строительство по-прежнему нет. Концессионер продлил договор генподряда до 20.11.2026.

07.05.2026

УФАС официально подтверждает редакции ZAB.RU: концессия подписана с нарушением закона. Признаки нарушения антимонопольного законодательства — установлены. Уголовного дела — нет.

 Теперь главный вопрос. Не риторический — процессуальный.

Если документ должен был быть до подписания концессионного соглашения — а появился через пять месяцев после него — то как именно его появление «устраняет» нарушение, которое было допущено в момент подписания?

Концессия была подписана незаконно. Это зафиксировано официально. Поздняя страховка не делает апрельскую подпись законной задним числом. Она лишь говорит о том, что систему под давлением заставили донести то, чего не должно было отсутствовать никогда.

Нарушение закона не исчезает от того, что его последствия попытались исправить спустя месяцы. Сделка была незаконной в момент заключения. Она и остаётся незаконной.

V. ЭТО НЕ ЧАСТНЫЕ ДЕНЬГИ. ЭТО ВАШ БЮДЖЕТ

Вот ещё один вопрос, который требует публичного ответа. Финансовый. И здесь цифры нужно называть именно так — по одной, последовательно, чтобы читатель почувствовал каждую из них.

В 2024 году на строительство Российского центра стрельбы из лука были предусмотрены бюджетные ассигнования в размере 295,5 млн рублей. Это не вся сумма. Это только один год.

В 2025 году — ещё 161,7 млн рублей. Снова бюджет. Снова налогоплательщики.

Капитальный грант — прямая бюджетная выплата концессионеру — составил 457,2 млн рублей согласно распоряжению правительства Забайкальского края от 8 апреля 2024 года №150-р. Подписан за два дня до концессионного соглашения. То есть пока УФАС ещё только готовилось зафиксировать нарушения — деньги уже были расписаны.

Подождите. Это ещё не финал.

На 2027 год предусмотрено 526,7 млн рублей. На 2028 год — 512,5 млн рублей. Два будущих года. Два транша. Деньги, которые ещё не потрачены, но уже расписаны — под объект, по которому нет разрешения на строительство, нет завершённой экспертизы и есть официально зафиксированные нарушения закона.

А теперь сложим только то, что прямо названо в ответах Минфина и краевых бюджетах:

295,5 млн + 161,7 млн + 526,7 млн + 512,5 млн = 1 496,4 млн рублей.

А теперь переведём это в миллиарды, потому что именно так эта история и должна звучать в финале: 1 496,4 млн рублей — это 1,4964 млрд рублей. Почти 1,5 млрд рублей бюджетных ассигнований.

Отдельно Минфин называет капитальный грант — 457,2 млн рублей. Это не частная жертва инвестора и не подарок бизнесмена региону. Это бюджетная выплата в рамках концессионной конструкции. И именно эта деталь окончательно ломает сказку о том, что перед нами частная инициатива, где предприниматель пришёл со своими деньгами и рискует собственным капиталом.

КСП Забайкальского края официально подтвердила: в проекте используются бюджетные инвестиции. Сказка о частном инвесторе, который пришёл со своими деньгами и рискует собственным капиталом, рассыпалась при первом же прикосновении к официальным документам.

Концессия — не механизм привлечения частных денег. Концессия в этом исполнении — механизм упаковки бюджетных средств в конструкцию, которая затрудняет прямые вопросы об их освоении. Это способ провести сотни миллионов рублей мимо прямого государственного контракта, мимо ФЗ-44, мимо нормального конкурса с реальной конкуренцией — через оболочку «частной инициативы», которая частной не является.

И вот финальная арифметика. Та, от которой не уйти.

И вот финальная арифметика. Та, от которой не уйти.

295,5 млн рублей в 2024 году.

161,7 млн рублей в 2025 году.

526,7 млн рублей в 2027 году.

512,5 млн рублей в 2028 году.

В сумме — 1 496,4 млн рублей.

А если сказать так, как это должно звучать политически и уголовно-процессуально, — 1,4964 млрд рублей. Почти 1,5 млрд рублей бюджетных ассигнований.

И внутри этой конструкции — капитальный грант 457,2 млн рублей, Минспорт как главный распорядитель, Минстрой как строительный контролёр и частная оболочка ООО «Олимп-Спорт», через которую эту конструкцию завели в жизнь.

Вот почему лукодром — это уже не спорт.

Это почти полтора миллиарда бюджетных рублей, упакованных в концессию.

VI. ОСИПОВ: РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ КАК СИСТЕМА

Александр Осипов — губернатор Забайкальского края. В этой истории его роль отдельная и весомая. Он не подписывал концессию. Он не создавал «Олимп-Спорт». Но он лично вмешался в процедуру так, как не вмешивался ни в один другой проект.

Когда госэкспертиза выявила недостатки в проектной документации и не смогла завершиться в срок — вопрос о продлении был направлен лично губернатору. Не в рабочем порядке. Не заместителю. Лично губернатору. Тот подписал согласование продления.

Редакция запросила Госэкспертизу Забайкальского края: сколько раз за 2024 и 2026 годы применялась такая процедура? Ответ был получен. Он короткий и оглушительный: ни разу. За два года ни один другой проект в крае не потребовал личного решения губернатора о продлении экспертизы. Только лукодром.

Это не рутинное подписание. Это персональное шефство первого лица региона над конкретным проектом. Проектом, который к этому моменту уже обрастал официально зафиксированными нарушениями со всех сторон.

Когда руководитель региона единолично принимает исключительное решение в пользу единственного проекта, по которому его же подчинённое ведомство нарушило антимонопольное законодательство — это не случайность. Это выбор.

VII. ПОЧЕМУ НЕТ УГОЛОВНОГО ДЕЛА — И КАКИЕ СТАТЬИ ПРИМЕНИМЫ

Теперь — о главном. О том, что должно было произойти и не произошло.

Перечислим официально установленные факты. Без интерпретаций. Только то, что зафиксировано государственными органами.

Факт первый. УФАС: концессия подписана при отсутствии обязательного обеспечения. Нарушены п. 6.1 ч. 1 ст. 10, п. 4.10, п. 4.11 ст. 37, ч. 3, 4 ст. 36 ФЗ-115. Признаки нарушения ч. 1 ст. 15 ФЗ-135.

Факт второй. Прокуратура: осенью 2025 года стройка велась без разрешения и без положительного заключения госэкспертизы. Должностные лица привлечены к административной ответственности.

Факт третий. Прокуратура повторно (апрель 2026): разрешения на строительство нет. Нарушения не устранены.

Факт четвёртый. Бенефициар концессионера — Тютюник — является генеральным директором генерального подрядчика той же стройки. Аукцион на подряд выигран в одиночку, без конкуренции.

Факт пятый. КСП: в проекте используются бюджетные инвестиции. Проверка запланирована на 4-й квартал 2026 года — после освоения средств.

На основании этих фактов применимы следующие нормы уголовного закона:

Статья УК РФ

Основание применения

Ст. 286 УК РФ — превышение должностных полномочий

Должностное лицо подписало государственный контракт с нарушением установленного законом порядка, при отсутствии обязательных документов.

Ст. 285 УК РФ — злоупотребление должностными полномочиями

Использование полномочий вопреки интересам службы, повлёкшее существенное нарушение охраняемых законом интересов государства. Ущерб — свыше 3 млрд руб.

Ст. 178 УК РФ — ограничение конкуренции

УФАС зафиксировало признаки нарушения ч. 1 ст. 15 ФЗ-135. Конкурс — один участник. Подряд — один участник. Оба конца у одного лица.

Ст. 159 УК РФ — мошенничество

Одно лицо — бенефициар концессионера и гендиректор подрядчика одновременно. Единственный участник аукциона на 1,63 млрд. Снижение цены — 0,6%.

Нарушения зафиксированы официально. Документы существуют. Фигуранты установлены. Ущерб исчислен. Схема описана.

Отсутствие уголовного дела при наличии всей этой доказательной базы — это уже не процессуальный вопрос. Это политический вопрос.

 VIII. КАК СИСТЕМА ЗАЩИЩАЕТ СЕБЯ

Это не история об одном министре и одном подрядчике. Это история о том, как система умеет замыкать круг защиты вокруг себя.

Середкин ушёл по собственному — и унёс с собой все вопросы к подписи на концессии.

Тютюник формально вышел из концессионера — и вернулся как подрядчик, формально не связанный с прежней схемой.

Кефер — бывший первый заместитель губернатора, куратор всей концессионной логики края — перебрался в Контрольно-счётную палату, которая теперь будет проверять эффективность тех самых концессий, которые он курировал. Проверка по лукодрому — в 4-м квартале 2026 года. Когда деньги уже уйдут.

УФАС закрыло производство после получения запоздалого договора страхования — формально исполнив процедуру, фактически не ответив на вопрос о законности самой сделки.

Госстройнадзор официально заявил, что объект «не состоит в региональном строительном надзоре». Стройка на миллиарды рублей — вне надзорного контура. Это не оговорка. Это система.

Каждый элемент этой конструкции по отдельности выглядит как бюрократическая шероховатость. Вместе — это архитектура безнаказанности.

Когда бывший куратор концессий проверяет концессии. Когда министр уходит по-тихому вместо отстранения. Когда контролёр не видит стройку. Когда аукцион выигрывает один участник дважды подряд — это уже не случайность. Это конструкция.

IX. ПРЯМЫЕ ВОПРОСЫ, ТРЕБУЮЩИЕ ПРЯМЫХ ОТВЕТОВ

Редакция ZAB.RU официально задаёт следующие вопросы должностным лицам и правоохранительным органам.

Министерству физической культуры и спорта Забайкальского края: кто именно подписал концессионное соглашение от 10.04.2024 со стороны Министерства? Знало ли это должностное лицо об отсутствии обязательного обеспечения? Если знало — почему подписало? Если не знало — как это возможно в рамках процедуры, которую само ведомство вело от начала до конца?

Следственному комитету России: на каком основании при наличии официально зафиксированных нарушений антимонопольного законодательства, нарушений градостроительного законодательства и установленного конфликта интересов между концессионером и подрядчиком — уголовное дело по объекту «Российский центр стрельбы из лука» в Чите до сих пор не возбуждено?

Генеральной прокуратуре РФ: известно ли вам, что прокуратура Забайкальского края направила материалы в УФАС, УФАС зафиксировало нарушения, выдало предупреждение, закрыло производство по формальному основанию — а уголовного дела при всём этом нет? Считаете ли вы такую реакцию правоохранительной системы достаточной?

Губернатору Осипову: почему именно лукодром стал единственным проектом в крае за 2024–2026 годы, где вы лично согласовывали продление госэкспертизы? Какими соображениями вы руководствовались? Были ли вы в этот момент осведомлены о нарушениях, зафиксированных УФАС при заключении концессии?

Документ УФАС от 7 мая 2026 года не оставил для этой системы ни одного укрытия. Он сказал прямо: нарушение было. Подпись поставлена при отсутствии обязательного обеспечения. Это нарушение закона о концессионных соглашениях. Это признаки нарушения антимонопольного законодательства.

После такого документа в нормальной системе возбуждается уголовное дело. Отстраняются должностные лица. Назначаются следственные действия. Арестовываются счета. Допрашиваются свидетели.

В Забайкальском крае — уволились по собственному желанию и продолжают строить.

295,5 млн рублей в 2024 году. Плюс 161,7 млн рублей в 2025 году. Плюс 526,7 млн рублей в 2027 году. Плюс 512,5 млн рублей в 2028 году. Итого — 1 496,4 млн рублей. То есть 1,4964 млрд рублей. Почти полтора миллиарда бюджетных денег через компанию с уставным капиталом 10 000 рублей, через концессию, подписанную с нарушением закона, через подрядчика, которым оказался тот же человек, что создал концессионера. Лук и стрелы здесь ни при чём. Это не спорт. Это государственные подписи под пустотой — и система, которая умеет только одно: тихо расходиться по домам, пока бюджет продолжает гореть.

Редакция ZAB.RU продолжает расследование.

Все запросы направлены. Ответы будут опубликованы.