Восемь месяцев ЧС и тысячи потерянных животных: что оставил после себя пастереллёз в Забайкалье

Режим чрезвычайной ситуации из-за вспышки пастереллёза в Забайкальском крае отменён — спустя почти восемь месяцев после его введения в ноябре 2025 года. Всё это время фермеры работали в условиях карантина, ограничений на вывоз скота и торговлю. По официальным данным, в России из-за вспышки болезни погибло от 29 до 30 тысяч голов. Потери исчисляются сотнями миллионов рублей. Также и наш регион пережил крупнейшую эпизоотию за последние годы и задаётся вопросом: почему допустили, как предотвратить и кто ответит?

Что случилось и когда

Пастереллёз — бактериальное заболевание животных, вызываемое Pasteurella multocida. Поражает крупный рогатый скот, овец, коз, свиней. В острой форме — смертельна. Болезнь лечится антибиотиками при ранней диагностике, но при массовом поражении стада без немедленного вмешательства успеть сложно.

Первые случаи зафиксированы в конце 2025 года. Режим ЧС в Забайкалье введён в ноябре 2025 года. Карантин охватил Могойтуйский, Забайкальский, Ононский и Борзинский районы. Вспышка оказалась не только забайкальской: параллельно пастереллёз охватил Бурятию, Алтайский край, а к марту 2026 года — Новосибирскую область, Хакасию и Томскую область. Режим ЧС по пастереллёзу был введён в нескольких регионах Сибири практически одновременно.

Официальная версия властей о причинах: аномально холодная зима заставила диких животных выходить к населённым пунктам, что привело к контакту с непривитым домашним скотом.

Счёт потерям

Официальная цифра потерь в нескольких регионах — около 29–30 тысяч голов. 

В Забайкалье животноводство — это не промышленный агрохолдинг. Это тысячи личных подсобных хозяйств, где 5–10 коров или 50–100 овец — и источник дохода, и продовольственная безопасность семьи. Потеря 30–50 голов для такого хозяйства — это полное разорение.

Стоимость одной головы КРС в Забайкалье — от 80 до 150 тысяч рублей, овцы — от 10 до 20 тысяч. Даже при консервативной оценке потери от 30 тысяч голов — от 500 миллионов до 1 миллиарда рублей.

Спорный вопрос: нужен ли был принудительный убой

Здесь история приобретает неожиданный поворот. Часть ветеринарных экспертов публично заявляла: принудительный убой скота при пастереллёзе — нарушение законодательства. Болезнь диагностируется, лечится антибиотиками и противопастереллёзной сывороткой. Пастереллёз не входит в перечень особо опасных болезней, при которых закон обязывает изымать и уничтожать животных.

Это не маргинальная позиция. Светлана Щепёткина, ветеринарный эпидемиолог и судебный эксперт, утверждала именно это. В Новосибирской области, где карантин ввели в марте 2026 года, фермеры вышли на протесты: у них изымали скот, в том числе якобы здоровых животных, не предъявляя результатов анализов. Компенсации оказались несоизмеримо малы.

В Забайкалье массовых протестов зафиксировано не было — но недовольство фермеров звучало как в личных разговорах, так и в обращениях к районным главам.

Почему это произошло

Версий несколько.

Завоз из Монголии. Ветеринарный надзор на пунктах пропуска контролирует далеко не весь поток. Нелегальный или слабо контролируемый ввоз животных из Монголии создаёт постоянный риск. Проверки после начала вспышки выявили нарушения при перемещении скота.

Слабость ветеринарного надзора. В удалённых районах — Ононском, Борзинском — ветеринарные инспекторы не могут охватить всё поголовье. 

Отсутствие массовой вакцинации. Вакцина против пастереллёза существует. Но охват профилактической вакцинации в личных подсобных хозяйствах Забайкалья традиционно низкий: хозяева не вакцинируют животных либо из незнания, либо из-за недоступности ветслужб. После вспышки Госветслужба провела масштабную кампанию — сотни тысяч голов привиты. Но это уже по факту.

Что происходило с фермерами во время ЧС

Восемь месяцев карантина — заблокированные рынки сбыта, невозможность продать животных, остановка нормального ведения хозяйства. Страховки практически не было: агрострахование от эпизоотий в Забайкалье почти не развито.

Государственные компенсации рассчитывались по нормативным ценам, которые зачастую ниже рыночных в 1,5–2 раза. Фермеры жаловались: получили меньше, чем стоило животное. Жаловались на бюрократическую волокиту при оформлении выплат.

Контекст: скотомогильники и крематоры

Вспышка пастереллёза разворачивалась в регионе, который и до неё был в тяжёлом положении с ветеринарной инфраструктурой. Мы писали об этом: ни один скотомогильник в Забайкалье не соответствует новым федеральным требованиям. Крематоров для утилизации биологических отходов катастрофически не хватает — Заксобрание семь лет говорит об их необходимости, а реально в регионе их единицы.

Трупы павших животных — источник инфекции. Если их нельзя утилизировать правильно — риск распространения болезни многократно возрастает. Это системный изъян, который и во время эпизоотии создавал дополнительные проблемы.

Итог

Режим ЧС отменён. Пастереллёз отступил. Карантин снят.

Но 30 тысяч голов скота нет. Сотни миллионов потеряно. Уголовных дел нет. Системных изменений — тоже.

«Режим ЧС отменён» — это административная формулировка. За ней — восемь месяцев страха, потерь и тишины на пастбищах, где прошлой зимой паслось живое стадо.