Полбанка страны: как санкционная стратегия ЕС дошла до банков маркетплейсов

Четыре года европейские санкции били по крупнейшим российским банкам. Теперь их логика изменилась: целью становится уже не отдельный банк, а вся система запасных финансовых маршрутов, которую российская экономика выстроила за это время. Именно этим объясняется, почему в 21-й пакет санкций попали банки маркетплейсов — структуры, о существовании которых как о самостоятельных финансовых институтах ещё недавно задумывались немногие.

23 июля Совет Евросоюза принял 21-й пакет ограничительных мер против России — по формулировке главы дипломатии ЕС Каи Каллас, это самый объёмный пакет за последние четыре года: 218 новых позиций, из них 170 организаций и 48 физических лиц. Заморозка активов и запрет на предоставление средств распространяются на 94 банка и крупных финансовых института, а расширенный запрет на транзакции — на 33 российские кредитные организации, а также на несколько банков из третьих стран, включая киргизский банк, связанный с системой передачи финансовых сообщений СПФС. По оценке европейских чиновников, совокупно под разными типами ограничений теперь находится «около половины банковского сектора России по объёму операций».

Помимо банковского блока, в пакет вошли более 50 предприятий военно-промышленного комплекса, включая ключевых производителей дальнобойных дронов, расширение запретов на криптовалютные платформы из третьих стран (14 площадок из Грузии, Панамы, ОАЭ, Киргизии, Белоруссии и с Маршалловых островов), а также решение приостановить механизм автоматической корректировки потолка цен на нефть до июля 2027 года. Но главное в этом пакете — не сама цифра, а то, что за ней стоит: изменение самого подхода к санкционной политике. Чтобы понять, что это значит на практике, полезно проследить, как санкционная архитектура ЕС дошла именно до этой точки.

Не точечный удар, а покрытие по площади

Первые санкционные пакеты 2022 года били по вершине пирамиды — Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк, ВЭБ, Россельхозбанк. Логика была понятна: отрезать от мировой финансовой системы крупнейшие институты, через которые шёл основной объём валютной выручки и внешнеторговых расчётов.

Три года спустя выяснилось то, что было ожидаемо с самого начала: банковская система адаптируется. Почти все системообразующие банки страны уже находились под теми или иными ограничениями — расширять список дальше в этом направлении было попросту некуда. Расчёты стали смещаться туда, где регуляторы ещё не успели закрыть периметр: в средние и небольшие банки, ранее не привлекавшие внимания, в национальные платёжные инструменты, в расчёты через банки третьих стран. Так, 19-й пакет, согласованный в октябре 2025 года, запретил транзакции для пяти банков, включая Альфа-Банк и МТС Банк. 20-й пакет, утверждённый в апреле 2026 года, распространил запреты уже на 20 кредитных организаций, среди которых оказались «Авангард», «Почта Банк», «Русский стандарт», «Фора-Банк», БКС-банк — и, что важно, впервые именно там появился ВБ Банк (Wildberries): ограничения против него вступили в силу 14 мая 2026 года. Параллельно с 25 января 2026 года действует и полный запрет на операции через российские платёжные системы «Мир» и СБП для контрагентов из ЕС.

Чем дольше действуют санкции, тем выше стимул искать альтернативные каналы расчётов — и тем шире становится периметр, который регуляторам приходится держать под контролем. Именно поэтому 21-й пакет выглядит иначе, чем его предшественники. Если раньше можно было говорить о точечных ударах по конкретным структурам, то теперь Брюссель прямо признаёт: цель — довести число банков под ограничениями до половины сектора, чтобы не оставить пространства для манёвра между «старыми» подсанкционными каналами и запасными маршрутами, которые банковская система выстроила за три года. Объектом давления становится уже не отдельный институт, а сама архитектура расчётов.

Почему именно сейчас дошла очередь до банков маркетплейсов

21-й пакет ужесточает и расширяет линию, начатую двадцатым: к уже подсанкционному ВБ Банку добавляются Озон Банк и Яндекс Банк — ранее они находились под более мягкими ограничениями, теперь оказались в числе организаций, которым может быть запрещён более широкий круг транзакций. Ответ на вопрос «почему именно сейчас» прямой: потому что почти все крупные классические банки страны уже давно находятся под санкциями, а банки «второго эшелона» — в том числе выросшие внутри маркетплейсов — рассматриваются как альтернативные каналы для расчётов, которые раньше проходили через уже заблокированные структуры.

ВБ Банк (Wildberries), Озон Банк и Яндекс Банк начинали как вспомогательные сервисы для расчётов с продавцами на своих площадках. Сегодня это полноценная финансовая инфраструктура, конкурирующая по числу клиентов с крупнейшими классическими банками страны.

Есть и более прикладной мотив, который аналитики связывают именно с включением финтех-структур «большой тройки» российского e-commerce: это удар по логистике параллельного импорта. Сами по себе европейские ограничения слабо влияют на работу этих банков внутри страны — но официальное попадание в чёрный список ЕС становится красным флагом для финансовых институтов «дружественных» стран — Китая, Турции, ОАЭ, государств СНГ. Опасаясь вторичных санкций, зарубежные банки блокируют корреспондентские счета и отказываются принимать платежи, что критически усложняет расчёты импортёров с иностранными поставщиками.

Масштаб, который сделал их мишенью

Дело не в подозрениях к конкретным операциям этих банков, а в их размере. По заявлению основательницы Wildberries Татьяны Ким, WB Банк уже занимает второе место в России по числу клиентов после Сбербанка — опираясь на аудиторию платформы, превышающую 80 млн активных пользователей. Оборот Wildberries за 2025 год, по оценке отраслевых аналитиков, составил порядка 4,5 трлн рублей. Ozon Банк, по собственным данным компании, обслуживает от 43 до 50 млн активных клиентов и входит в топ-25 российских банков по размеру активов.

Именно этот масштаб и превратил банки маркетплейсов из нишевых финтех-сервисов в объект внимания регуляторов: чем крупнее и удобнее платёжный сервис, тем больше он способен вобрать в себя операций, которые раньше шли через уже заблокированные банки. По логике европейских регуляторов, риск здесь рассматривается превентивно — не как реакция на выявленные нарушения, а как оценка потенциала, которым обладает быстрорастущая финансовая инфраструктура такого объёма.

Не просто приложение маркетплейса, а полноценный финансовый институт

Есть ещё одна причина, по которой банки маркетплейсов оказались в фокусе внимания именно сейчас — и она реже всего звучит в публичном обсуждении. Эти структуры давно перестали быть просто «кошельком» для оплаты покупок. У Ozon Банка сегодня — карты, вклады, накопительные счета, рассрочка для частных клиентов и отдельная линейка для бизнеса: расчётно-кассовое обслуживание, факторинг, кредитование, лизинг, бизнес-ипотека, онлайн-бухгалтерия. У WB Банка — собственная линейка страхования и микрофинансирования. Яндекс развивает эквайринговые решения и рассрочку как часть своей широкой сервисной экосистемы. По оценкам отраслевых аналитиков, услугами Ozon Банка по итогам апреля 2026 года пользовались до 42% россиян старше 18 лет.

То есть речь идёт уже не о вспомогательном сервисе при маркетплейсе, а о полноценном финансовом институте, который постепенно выстраивает конкурентную линейку продуктов — от расчётного счёта для бизнеса до инвестиционных сервисов. Именно поэтому европейские регуляторы, судя по логике расширения санкционных списков, смотрят на такие банки уже не как на приложение к торговой площадке, а как на самостоятельного и быстрорастущего игрока финансового рынка, потенциал которого через несколько лет может приблизиться к масштабу крупнейших классических банков.

Продавцы: не ещё один банк, а единственный канал и проверка на прочность этим летом

Если для рядового покупателя санкции — это в худшем случае неудобство при поездке за границу, то для предпринимателей, торгующих на маркетплейсах, ставки выше. Именно продавцы — часто это малый и микробизнес, семейные предприятия, региональные производители — используют банки маркетплейсов не для развлекательных покупок, а как основной расчётный счёт: туда приходит выручка, оттуда идут закупки, через эти банки оформляются кредиты и факторинг под товарные остатки.

Насколько критична эта зависимость, показал случай, который произошёл буквально накануне принятия санкционного пакета. В ночь на 18 июля 2026 года логистические комплексы Wildberries в Электростали (Московская область) и Котовске (Тамбовская область) подверглись атаке беспилотников; позже удары затронули и склады в Подольске, Краснодаре и Невинномысске. Пожары уничтожили значительную часть хранившихся там товаров — по оценкам экспертов, только на складах в Московской и Тамбовской областях находилось продукции на сумму от 150 до 235 миллиардов рублей, что сопоставимо с годовой чистой прибылью компании.

Первой реакцией Wildberries был не жест поддержки, а отказ в компенсациях по большинству заявок со ссылкой на форс-мажор: незадолго до атак, 7 июля, площадка обновила пользовательскую оферту, впервые прямо включив в перечень обстоятельств непреодолимой силы «последствия применения вооружений, военной техники, летательных аппаратов, включая БПЛА» — формулировка, которой не было в предыдущих версиях документа. Лишь после волны публикаций в СМИ и жалоб продавцов компания смягчила позицию: 22 июля основательница Wildberries Татьяна Ким объявила, что в течение суток начнутся выплаты пострадавшим селлерам, пообещав в первую очередь поддержать наименее защищённых предпринимателей — таких, по её словам, более 88 тысяч. Однако сами продавцы уже жалуются на несоразмерность компенсаций: в публично приводимых примерах фигурируют выплаты в 2,6–13 тысяч рублей при реальной стоимости утраченного товара, доходящей до 130–140 тысяч.

Этот эпизод обнажает саму суть зависимости продавцов от финансовой инфраструктуры маркетплейса: банк и площадка — фактически одна экосистема, и когда что-то идёт не так, у продавца зачастую нет альтернативного канала ни для получения выручки, ни для компенсации убытков, ни для последующих расчётов с поставщиками. Именно поэтому санкционное давление на банк маркетплейса бьёт не по абстрактной корпорации, а по десяткам тысяч конкретных предпринимателей, для которых этот банк — не «ещё один», а единственный.

Что меняется, а что нет

Для абсолютного большинства повседневных операций внутри страны ничего не меняется: оплата товаров на маркетплейсе, кешбэк, переводы между своими счетами, снятие наличных в банкоматах на территории России продолжают работать в прежнем режиме. Их массовые розничные сервисы изначально практически не зависели от SWIFT — именно поэтому официальные заявления компаний о работе «в штатном режиме» соответствуют действительности для основного объёма операций.

Меняется то, что раньше выходило за периметр России: карты этих банков перестают работать за рубежом — ни оплата в иностранных магазинах, ни снятие наличных в зарубежных банкоматах, ни привязка к иностранным онлайн-сервисам и подпискам больше не проходят. Для продавцов добавляется ещё один слой сложности: расчёты с иностранными поставщиками через банк маркетплейса становятся источником задержек, вынуждая искать альтернативные платёжные маршруты. Санкционные ограничения бьют именно по этой уязвимой точке: предприниматель, закупающий, например, ткани или фурнитуру за рубежом и годами рассчитывавшийся через банк маркетплейса, получает дополнительное звено проблем поверх уже существующих логистических и валютных сложностей — нужно искать новый банк для оплаты иностранному поставщику, договариваться об альтернативных маршрутах расчётов, закладывать задержки в сроки поставок.

Что происходит Покупатель Продавец Оплата и покупки внутри России Без изменений Без изменений Кешбэк, рассрочки, вклады Без изменений Без изменений Кредиты и факторинг под товарные остатки Не применимо Продолжают работать внутри РФ Карты за рубежом (оплата, снятие наличных) Перестают работать Перестают работать Привязка к иностранным сервисам и подпискам Перестаёт работать Перестаёт работать Расчёты с иностранными поставщиками Не применимо Задержки и поиск новых маршрутов Куда движется санкционная архитектура

За четыре года санкционная политика ЕС прошла путь от точечных ограничений против крупнейших государственных банков к попытке максимально сократить пространство для альтернативных финансовых маршрутов. Если первые пакеты были направлены против отдельных институтов, то 21-й пакет демонстрирует иной подход: объектом давления становится уже сама архитектура российской банковской системы — вплоть до тех её сегментов, которые ещё недавно казались слишком нишевыми, чтобы привлечь внимание регуляторов.

Для миллионов клиентов маркетплейсов и десятков тысяч продавцов это означает одно: пространство для манёвра продолжает сужаться, а издержки адаптации к новым ограничениям — от поиска альтернативных платёжных маршрутов до задержек в расчётах с иностранными партнёрами — распределяются по всей цепочке участников рынка. При этом лето 2026 года показало и другой риск, куда более фундаментальный, чем санкции, — прямую физическую уязвимость логистической инфраструктуры маркетплейсов перед атаками дронов, и то, насколько неоднозначно эти платформы ведут себя со своими же продавцами в моменты кризиса. Именно поэтому 21-й пакет стал не столько расширением санкционного списка, сколько очередным этапом перестройки всей архитектуры международных расчётов вокруг России — расчётов, которые оказываются под давлением сразу с нескольких сторон одновременно.