Мусорная реформа-близнец: как Бурятия просит у Путина 6,5 миллиарда на фоне уголовных дел

Глава Бурятии Алексей Цыденов обратился к президенту Владимиру Путину с просьбой выделить республике 6,5 миллиарда рублей на строительство нового современного комплекса по обращению с отходами. Просьба прозвучала на фоне переполненных полигонов вокруг Улан-Удэ и одновременно — на фоне сразу трёх свежих уголовных дел о хищениях при транспортировке мусора, возбуждённых этой весной против подрядчиков регионального оператора «ЭкоАльянс».

Но если посмотреть чуть шире границ одной республики, выясняется: похожая, почти зеркальная история параллельно разворачивается и в соседнем Забайкальском крае — с тем же набором элементов: региональный монополист, десятки нарушений, аресты руководства и всё те же миллиарды бюджетных денег, уходящие в непонятном направлении.

Что происходит в Бурятии прямо сейчас

По версии следствия, подрядчики бурятского регионального оператора «ЭкоАльянс» в нескольких районах республики завышали в официальных документах объёмы вывезенного мусора — классическая схема, при которой бюджет платит за услугу, оказанную лишь частично или не оказанную вовсе. Этому предшествовали длительные срывы вывоза отходов в самой республике, а дело руководителя «ЭкоАльянса» уже дошло до суда: в его материалах зафиксировано складирование мусора за пределами предназначенных для этого участков, в том числе неподалёку от Байкала — то есть в непосредственной близости от объекта, чья экологическая чувствительность признана на международном уровне.

Именно на этом фоне Цыденов объясняет необходимость федеральной помощи: полигоны в границах Улан-Удэ переполнены, и в ближайшее время вывозить мусор из столицы республики и окрестных районов будет попросту некуда. Президент, по словам главы Бурятии, распорядился рассмотреть вариант безвозмездной субсидии на строительство новых мощностей по обращению с ТКО. Обещания даются масштабные: стопроцентная сортировка, переработка, компостирование и захоронение — «не просто яма, а целый комплекс».

Забайкалье: та же схема, только сумма ущерба крупнее

Стоит обратить внимание, что практически одновременно с бурятской историей в соседнем Забайкальском крае разворачивается принципиально похожий, но по своему размаху даже более масштабный сюжет вокруг регионального оператора «Олерон+». Ещё 11 марта 2026 года был задержан бывший генеральный директор этой компании Кирилл Лунёв — по обвинению в мошенничестве в особо крупном размере: по версии следствия, ещё в 2020 году он похитил 49 миллионов рублей бюджетной субсидии, выделенной на покупку мусорных контейнеров. Сам обвиняемый вину не признал; вопрос о мере пресечения по этому делу решался судом отдельно.

Но и это оказалось далеко не единичным эпизодом. По совокупным данным, вокруг деятельности «Олерон+» и связанных с ним структур к весне 2026 года было возбуждено не менее десяти уголовных дел, зафиксировано свыше тысячи различных нарушений только за 2025 год, а региональные тарифы на вывоз ТКО, по некоторым оценкам, оказались завышены вдвое относительно экономически обоснованного уровня.

Отдельным эпизодом стало и антимонопольное расследование: региональное УФАС выявило картельный сговор при проведении торгов на оказание услуг по транспортировке ТКО, заказчиком которых как раз и выступал «Олерон+» — фигурантами дела стали связанные структуры, включая ООО «Автолидер».

Показательно и то, что предприниматель Геннадий Якушевский, чей бизнес традиционно связывают с забайкальским мусорным и дорожным сектором, стабильно входит в число главных бенефициаров региональных госконтрактов: подряды на ремонт дорог и вывоз ТКО, по подсчётам аналитиков, принесли связанным с ним компаниям порядка 6,5 миллиарда рублей выручки только по итогам 2024 года — сумма, символично совпадающая с той, которую сейчас просит у федерального центра глава Бурятии на строительство нового комплекса.

Не только мусор: и не только гендиректор

Проблема вокруг «Олерон+» не ограничивается фигурой одного экс-руководителя. В том же контексте фигурирует уголовное дело о рекультивации свалки ТКО в городе Борзя, заключённой министерством природных ресурсов Забайкальского края с ООО «Автолидер» ещё в 2022 году: по версии обвинения, руководитель подрядчика Владимир Степкин заключил договор с подконтрольным ему же ООО «Эко-Альянс» на вывоз мусора из Борзи в Краснокаменск — при том что фактическое исполнение этого договора и стало предметом отдельной проверки.

Параллельно с делами вокруг мусорного оператора региональная прокуратура Забайкалья зафиксировала и более широкую картину коррупционных практик: с 2020 по январь 2026 года к уголовной ответственности в регионе привлечены девять чиновников краевого правительства, а совокупный заявленный ущерб по подобным делам превышает 500 миллионов рублей.

Одна из структур, курировавших госконтракты в сфере ЖКХ и благоустройства, — Служба единого заказчика — была прямо названа региональной прокуратурой «самой коррумпированной структурой за пять лет».

Финансовые последствия для жителей уже наступили

Немаловажная деталь: пока в Забайкалье шли уголовные разбирательства, реальные жители региона уже успели получить конкретный финансовый результат этой истории — правда, со знаком минус для регионального оператора. В мае 2026 года Арбитражный суд Забайкалья обязал «Олерон+» вернуть в краевой бюджет 112 миллионов рублей за систематические нарушения.

А чуть позже, летом, Борзинская межрайонная прокуратура, отреагировав на публикации в СМИ и обращения граждан, заставила регионального оператора вернуть жителям Борзинского округа более 11 миллионов рублей — за мусор, который, судя по материалам проверки, попросту не вывозился, несмотря на исправно выставляемые счета.

Почему бурятская просьба выглядит особенно тревожно на этом фоне

Возвращаясь к исходной просьбе главы Бурятии: сама по себе идея строительства современного, технологически полноценного комплекса по обращению с отходами — со стопроцентной сортировкой, переработкой и компостированием вместо простого захоронения — выглядит разумной и давно назревшей мерой для региона с переполненными старыми полигонами.

Проблема в другом: контекст, в котором звучит эта просьба, практически идентичен ситуации в соседнем Забайкалье, где аналогичная система регионального оператора уже успела продемонстрировать всё, чего стоит опасаться при выделении крупных сумм без должного контроля, — от завышения объёмов в отчётности и картельных сговоров на торгах до прямых хищений бюджетных субсидий руководством компании.

Особенно показательной в этом смысле выглядит собственная оговорка Цыденова, сказанная почти в шутливом тоне: «Понятно, что и злоупотреблять нельзя, потому что нельзя выйти, веером вывалить — всё хочу. Хотя очень хочется, конечно».

Формулировка звучит как непроизвольное признание того, что искушение бесконтрольно распорядиться федеральными деньгами реально существует, — и именно это искушение, судя по забайкальскому опыту, реализовалось в соседнем регионе в виде десятка уголовных дел и сотен зафиксированных нарушений.

Что в итоге

Мусорная реформа в двух соседних регионах — Бурятии и Забайкальском крае — движется практически синхронно и по удивительно похожему сценарию: единый региональный оператор, получающий монопольный статус и бюджетное финансирование, срывы вывоза отходов, нарушения при складировании мусора, а затем — уголовные дела о хищениях, картельных сговорах и завышении отчётных показателей, тянущиеся годами и затрагивающие не только рядовых подрядчиков, но и руководство компаний, а порой и региональных чиновников.

На этом фоне запрос главы Бурятии о выделении 6,5 миллиарда рублей из федерального бюджета — вполне обоснованный по существу проблемы (полигоны действительно переполнены), но крайне рискованный по контексту: опыт соседнего Забайкалья наглядно показывает, что сами по себе крупные федеральные вливания в систему обращения с отходами не гарантируют её честной и эффективной работы, если параллельно с деньгами не выстроен жёсткий, реально действующий механизм контроля за тем, кто и как этими деньгами распоряжается.

Пока непонятно, извлекли ли уроки из забайкальской истории федеральные ведомства, готовящиеся выделить сопоставимую сумму соседнему региону, — но сам факт, что два похожих сценария развиваются практически параллельно в двух соседних субъектах, выглядит поводом для куда более пристального внимания к тому, как расходуются подобные средства, чем обычно уделяется таким запросам.