От сортировки к сжиганию: как три сорванные концессии превратились в мусоросжигательные печи

Три концессионных соглашения на строительство мусоросортировочных комплексов в Петровске-Забайкальском, Улётовском и Нерчинском районах официально признаны нереализуемыми — концессионер так и не смог разработать проектную документацию, а прокуратура через суд добивается признания соглашений недействительными.

Взамен провалившихся заводов Министерство природных ресурсов Забайкалья предлагает установить мусоросжигательные установки. На заседании комитета по промышленной политике Законодательного собрания 10 сентября депутат Олег Бянкин задал вопрос, на который представитель министерства так и не смог дать содержательный ответ: куда денутся несгораемые остатки после сжигания, если у региона нет ни полигонов, ни налаженной системы раздельного сбора органики и опасных материалов вроде пластика.

Что случилось с тремя провалившимися концессиями

Соглашения на строительство мусоросортировочных комплексов в Улётовском, Нерчинском и Петровск-Забайкальском районах были заключены ещё в 2022 году с компанией «Экоресурс». Как сообщили в Минприроды, концессионер не справился с базовой, начальной стадией проекта — разработкой проектной документации, из-за чего соглашения признали недействительными, а в самом заключении концессионного договора выявили дополнительные недостатки.

30 июня 2026 года Байкальская межрегиональная природоохранная прокуратура обратилась в Арбитражный суд Забайкальского края с иском о признании недействительным концессионного соглашения по проекту в Петровске-Забайкальском — заседание по этому делу отложено до 5 октября. Отдельно, 22 июля, само Минприроды направило в прокуратуру региона материалы по объектам в Улётах и Нерчинске для решения того же вопроса — документы там до сих пор находятся на рассмотрении.

Кто стоит за провалившимся «Экоресурсом»

Компания «Экоресурс», не справившаяся с проектной документацией сразу по трём объектам, — далеко не случайный игрок на региональном мусорном рынке. Она на 83% принадлежит Геннадию Якушевскому — тому же предпринимателю, который владеет региональным оператором по обращению с ТКО «Олерон+», уже успевшим накопить порядка 1,5 миллиарда рублей долгов и стать фигурантом как минимум десятка уголовных дел.

Оставшиеся 17% «Экоресурса» принадлежат Валерию Метелеву — вместе с Якушевским он также владеет компанией «ЗабДорСтрой». Инвестор изначально заявлял о готовности вложить в строительство трёх комплексов 3,4 миллиарда рублей, получил под проект земельные участки, а строительство должно было завершиться в 2024–2025 годах. По факту же концессионер не смог дойти даже до стадии готового проекта.

Логика Минприроды: «единственное правильное решение»

Позицию министерства на заседании комитета озвучила заместитель начальника отдела правового и кадрового обеспечения Минприроды региона Елена Тоболенко. По её словам, для заключения нового концессионного соглашения региону нужно найти достойного концессионера, но на сегодняшний день в Забайкальском крае никто подобным строительством заниматься не может. Поэтому, чтобы работа в принципе велась, министерство приняло, по формулировке Тоболенко, «единственное правильное решение» — переход на мусоросжигательные установки.

Вопрос депутата, который остался без ответа

Именно на этом моменте депутат Олег Бянкин задал министерству вопрос, обнаживший фундаментальную технологическую проблему предложенного решения: «Вы запустите мусоросжигательную установку, к примеру, сожжёте — а остатки куда? У вас полигона нет. Органику куда? Мы же органику должны отсоединить: что горит — сжечь, а что не горит — куда? Полиэтилен, все эти химические составляющие?»

В Минприроды содержательного ответа на этот вопрос не дали, ограничившись обещанием проработать его и довести замечания депутатов до руководства. Иными словами, ключевой практический вопрос всей новой концепции — что происходит с несгораемыми и токсичными остатками сжигания при отсутствии полигонов для их захоронения — на момент представления новой стратегии остаётся открытым.

Официальная версия министерства о безопасности сжигания

Министр природных ресурсов края Павел Волжин ранее публично представлял смену стратегии в куда более позитивном ключе. По его словам, современные мусоросжигательные установки призваны заменить складирование отходов на полигонах, что позволит значительно сократить объёмы свалок и улучшить экологическую обстановку в регионе.

«Сжигание мусора уничтожает вредные химические соединения и снижает риск загрязнения почв и грунтовых вод, что делает этот метод более предпочтительным по сравнению с захоронением отходов», — заявлял министр, добавляя, что современное оборудование гарантирует полную безопасность процесса для окружающей среды и здоровья людей.

Стоит отметить: подобная оценка экологичности сжигания мусора не является общепризнанной или бесспорной — в мировой практике мусоросжигание регулярно связывают с рисками выброса в атмосферу диоксинов, тяжёлых металлов и других токсичных соединений, а качество и безопасность процесса напрямую зависят от конкретной технологии, систем фильтрации и последующей утилизации золы и шлаков. Именно поэтому вопрос депутата Бянкина о судьбе несгораемых остатков — не формальная придирка, а указание на нерешённую и содержательно значимую часть всей концепции, представленной пока в самых общих, декларативных выражениях.

Согласно официальным данным регионального правительства, мусоросжигательные установки планируется разместить в 13 муниципальных образованиях: Чернышевском, Могочинском, Борзинском, Газимуро-Заводском, Шилкинском, Нерчинско-Заводском, Хилокском, Сретенском, Тунгокоченском, Кыринском, Нерчинском, Карымском округах и посёлке Агинское — то есть речь идёт не о единичном эксперименте, а о масштабной, распределённой по всему региону программе.

Что скрывается за оптимистичными формулировками

Независимые наблюдатели указывают на существенные пробелы в представленной концепции. Власти до сих пор не уточняют стоимость всего проекта, источники его финансирования и технические характеристики самих установок, а вопрос о том, кто именно будет строить и эксплуатировать эти объекты, остаётся открытым — равно как и подробности экологических аспектов самого процесса сжигания, помимо общих заверений министра об уничтожении «вредных химических соединений».

Показателен и конкретный пример первой из планируемых установок — в Газимуро-Заводском округе, где закупку на строительство объекта уже объявили. Мощность этой установки составит 7 тысяч тонн отходов в год при том, что местная потребность округа оценивается всего в 3 тысячи тонн — то есть станция изначально рассчитана на приём мусора из соседних районов, а не только из собственной, куда более скромной по объёмам территории. Аналогичная установка планируется и в Краснокаменске, где ежегодно образуется около 20 тысяч тонн отходов.

Тревожная предыстория: сроки уже срывались, а обещания уже звучали

История с мусоросортировочными заводами в этих же районах тянется не первый год и уже успела продемонстрировать характерную для региона динамику постоянного переноса сроков. Ещё в 2023 году сообщалось: помимо трёх упомянутых объектов, в Забайкалье планировали построить мусоросортировочный завод в Краснокаменском районе и комплекс по переработке ТКО в Чернышевском районе, а концессию на краснокаменский объект подписали ещё 17 февраля 2023 года с отдельной компанией «Экопромсортировка».

Изначально завод в Краснокаменском районе и комплекс в Чернышевском должны были заработать до конца 2024 года, а объект в Петровске-Забайкальском — к ноябрю 2025 года. На заводах планировалось перерабатывать пищевые и растительные отходы, бумагу, картон, дерево, металлолом, текстиль, кожу и резину — при этом вторичное сырьё изначально не собирались утилизировать непосредственно в Забайкалье, а планировали отправлять в виде брикетов в другие регионы страны.

Уже в 2025 году заместитель министра природы Забайкалья Наталья Четверякова сообщала: по четырём заводам — в Нерчинске, Улётах, Петровске-Забайкальском и Краснокаменске — есть дорожные карты, и власти рассчитывают запустить объекты до 31 декабря 2026 года, несмотря на уже возникшие к тому моменту проблемы с концессиями. Показательно, что этот срок, по её словам, нельзя перенести, поскольку он установлен правительством России, — то есть у региона формально не остаётся другого выбора, кроме как найти способ уложиться в дедлайн, пусть даже ценой полной смены самой технологической концепции проекта — от сортировки к сжиганию.

Сейчас в Забайкалье фактически работает лишь один частный мусоросортировочный завод — в Сухой Пади в Чите, что дополнительно подчёркивает масштаб отставания региона от изначально заявленных амбициозных планов по созданию целой сети подобных объектов.

Что в итоге

История трансформации мусорной реформы Забайкалья от сортировки к сжиганию наглядно демонстрирует классическую для региона схему: масштабные, громко анонсированные концессионные проекты — с миллиардными инвестициями и конкретными сроками — оказываются связаны с уже хорошо знакомым по другим скандалам предпринимателем, срываются на базовой стадии проектирования, а затем заменяются более простым и дешёвым, но менее проработанным технологическим решением, преподносимым как «единственно правильный» выход из тупика.

При этом фундаментальный экологический вопрос — куда деваются несгораемые и потенциально токсичные остатки после сжигания мусора в условиях отсутствия полигонов — остаётся без ответа даже на уровне профильного министерства перед лицом прямого депутатского запроса, а сами официальные заверения об экологической безопасности сжигания не подкреплены пока ни техническими деталями, ни независимой экспертной оценкой.

Учитывая, что первые установки должны заработать уже в 2027 году, а региону, по словам собственных чиновников, нельзя переносить установленный правительством России срок, у Минприроды остаётся крайне мало времени, чтобы превратить формулировку «единственное правильное решение» в технически проработанную и экологически обоснованную программу, а не в очередной, теперь уже дымящий вместо сортировочной линии, символ незавершённой мусорной реформы региона.