Мосты, которые нас разводят
На краевых дорогах Забайкалья — 84 аварийных и 112 предаварийных искусственных сооружения. Полной публичной статистики по поселковым и сельским мостам нет вовсе. Зато есть прокуратура, которая всё чаще работает за мостовиков.
Страна, которая не знает своих мостовВ ноябре 2026 года на «Транспортной неделе» глава РосдорНИИ Александр Бедусенко сообщил вещь, которую в приличном обществе принято произносить шёпотом. На региональных и муниципальных дорогах России 5950 мостов находятся в аварийном или предаварийном состоянии — каждый девятый.
Но самое изящное — не цифра, а оговорка к ней. Диагностику прошла лишь пятая часть таких сооружений. Остальные четыре пятых — terra incognita. Мост стоит, по нему ездят, а в каком он состоянии — вопрос скорее философский, чем инженерный. Как у кота Шрёдингера: мост одновременно и цел, и аварийен, пока на него не въедет лесовоз.
Подтверждает это и разнобой в самих цифрах. В общей системе учёта Минтранса и Росавтодора — 53 тысячи мостов, из них 2616 аварийных и 3451 предаварийный, то есть 6067. У РосдорНИИ — 5950. Расхождение в сотню с лишним мостов для страны, где четыре пятых сооружений никто толком не обследовал, — это ещё почти точность.
На 2026–2031 годы правительство выделило 611 млрд рублей на ремонт 2,7 тыс. сооружений. Регионы, в свою очередь, внесли в планы до 2031 года 275 аварийных мостов и 3018 неаварийных. 275 — это примерно 11% от всех аварийных мостов страны. Неаварийный мост тоже может требовать срочного ремонта — спорить не будем. Но по каким критериям регионы определяли очередь, если девять из десяти аварийных мостов в неё не попали, публично пока не объяснил никто.
В Совете Федерации, выслушав это, порекомендовали регионам пересмотреть программы в пользу аварийных мостов и заранее закладывать деньги на обследования. Рекомендация, надо признать, смелая: предложить чиновнику сначала узнать, что у него сломано, а уже потом ремонтировать.
Забайкальская арифметикаЗабайкалье в этой истории — не зритель, а участник с солидным стажем.
Весной 2025 года краевое управление автодорог («Забавтодор») признало: на дорогах регионального значения 84 искусственных сооружения аварийные, ещё 112 — предаварийные. Всего 196. Оговоримся: «искусственные сооружения» — это не только мосты, сюда могут входить и путепроводы. Цель на ремонт поставили соответствующую — 350 погонных метров в 2025 году и 300 в 2026-м. В 2026-м амбиции, как видим, решили скромно подрезать.
В 2013 году краевые власти докладывали о 1115 мостах на балансе региона. Из них 684 — деревянные, со сроком службы в среднем около семи лет. Аварийными тогда числились 66, ещё 146 — в неудовлетворительном состоянии. Реестры тогда и сейчас могли составляться по-разному, поэтому прямое сравнение — на совести читателя. Но ощущения, что за двенадцать лет и несколько нацпроектов аварийных мостов стало меньше, у редакции не возникает.
Дальше — бухгалтерия, достойная отдельного расследования. В декабре 2024 года краевое министерство отчиталось: только за 2024 год по нацпроекту отремонтировано 13 искусственных сооружений. А в 2026 году Контрольно-счётная палата края подвела итог шести с лишним лет: за 2019–2025 годы отремонтировано 1577 километров дорог и 19 мостов. Либо мосты в крае ремонтировали почти исключительно в одном 2024-м, либо ведомства считают разное, а называют одинаково. Оба варианта по-своему прекрасны.
Дорожный фонд края за семь лет вырос почти в четыре раза — примерно до 21 млрд рублей. При этом, по признанию министра транспорта и дорожного хозяйства Евгения Дюртеева, около 47% региональных дорог — примерно 3,5 тысячи километров — остаются в ненормативном состоянии. Сколько из этих миллиардов дошло именно до мостов и их обследования, отдельной строкой публично не показано. Мосты, таким образом, ведут с плохих дорог на плохие. Логично.
И всё это — только краевые дороги. По мостам на поселковых и сельских дорогах, где и живёт значительная часть Забайкалья, полной публичной статистики нет. Узнают о них, как правило, по факту: когда мост накренился, смыт или с него кто-то упал.
«Танцующий» мост: смерть по проектуЕсли нужен один символ забайкальского мостостроения, он висит над рекой Нерчей между посёлком Приисковый и селом Михайловка в Нерчинском округе.
Старый мост после наводнения 2018 года пришёл в негодность. Новый подвесной мото-пешеходный мост сдали в июне 2022 года за 23 млн рублей. Строила его читинская компания «Феликс». Местные быстро прозвали сооружение «танцующим»: на ветру оно раскачивалось так, что даже видавшие виды селяне крестились. Весной 2023 года мост повредило ветром — разорвало натяжные устройства, перекосило настил. По этому мосту дети из Михайловки ходят в школу.
Суд позже установит: в 2018–2022 годах глава поселения «Приисковое» Юлия Фёдорова организовала проектирование и стройку моста под видом временного сооружения — без обязательных экспертиз — и подписала акты приёмки, не проверив качество. А после повреждения вместо реконструкции или сноса распорядилась провести текущий ремонт. Временное, как известно, — самое постоянное, что у нас есть. Особенно когда «временный» статус позволяет обойтись без экспертизы, разрешения на строительство и стройнадзора.
Первый суд, в декабре 2024 года, переквалифицировал обвинение на халатность, назначил штраф в 200 тысяч рублей — и тут же освободил от него за истечением сроков давности. Прокуратура подала апелляцию.
А 8 апреля 2025 года ветер сделал то, чего не сделали экспертизы: с моста упали 74-летняя жительница Михайловки и её 9-летний внук, которого она встречала из школы. Мальчик отделался незначительными травмами. Женщина умерла.
В феврале 2026 года Нерчинский районный суд признал Фёдорову виновной в превышении должностных полномочий с тяжкими последствиями: 3,5 года условно с испытательным сроком 3 года, запрет на два года занимать должности в местном самоуправлении и возмещение бюджету более 29 млн рублей. Обжаловали приговор обе стороны: она добивалась оправдания, прокуратура — реального срока. 28 апреля краевой суд рассмотрел жалобы, наказание осталось прежним.
Параллельно идёт второе дело — о халатности, повлёкшей гибель женщины. В декабре 2025 года Нерчинский районный суд Фёдорову по нему оправдал. В апреле 2026-го краевой суд оправдательный приговор отменил и вернул дело на новое рассмотрение.
В октябре 2026 года в суд ушло и третье дело — в отношении бывшего начальника проектного бюро Николая Филиппова. По версии следствия, в 2021 году он спроектировал мост как временный именно для того, чтобы не проходить обязательную экспертизу, а затем сам контролировал стройку.
Глава округа Сергей Комогорцев ещё в 2025 году называл проект неподходящим: по его словам, в нём не было расчёта на ветровую нагрузку. Подвесной мост в Забайкалье без расчёта на ветер — это примерно как шуба в Чите без расчёта на январь.
Мосты по прокурорскому вызовуЕсли составить карту забайкальских мостов, отремонтированных за последние три года, то на многих точках будет стоять не логотип нацпроекта, а герб прокуратуры. Мосты в крае всё чаще ремонтируют не по плану, а по иску.
Джелонда, Могочинский округ. В 2023 году единственный мост в село рухнул во время ледохода. У краевого министерства был выбор: отремонтировать старый мост через Белый Урюм — на это требовалось, по имеющимся данным, всего 74 тысячи рублей — или построить новый через Чёрный Урюм. Не выбрали ничего. Новый мост появился только после того, как прокуратура пошла в суд и суд обязал администрацию района его построить; сообщение восстановили к июню 2024 года. Село больше года жило отрезанным от мира — при цене вопроса, которую в Чите иной раз тратят на один корпоратив.
Тэрэпхэн, Хилокский округ. В апреле 2024 года мост через реку Хилок снесло льдом. Жителям пришлось обращаться к президенту. По его поручению военные навели понтонную переправу, по которой село ездило полтора года. Новый 108-метровый мост по контракту на 113,9 млн рублей открыли в августе 2025-го. Попутно прокуратура оспорила в суде контракт: подрядчика выбрали без торгов, как при ЧС, хотя, по мнению надзора, режима ЧС к тому моменту фактически уже не было. Чем закончится спор, покажет итоговое решение суда.
Уртуйский, Оловяннинский округ. Железобетонный мост через Тургу на краевой дороге Бырка — Акша: трещины и выбоины на проезжей части и тротуарах, нет гидроизоляции пролётных строений, опоры не ремонтируются. Прокуратура пошла в суд против краевого же управления автодорог. Суд обязал отремонтировать мост не позднее 30 декабря 2025 года, краевой суд апелляцию отклонил. Исполнено ли решение, публично не сообщалось. Сюжет прекрасен своей замкнутостью: одно государственное ведомство через суд заставляет другое государственное ведомство делать то, за что тому и так платят зарплату.
Чернышевск. Пешеходный мост через Алеур — бесхозный. Он искривлён, металлические опоры накренились, деревянный настил разбит, устойчивость не обеспечена. На учёт его не поставили, доступ не ограничили. Люди ходят. В ноябре 2025 года прокуратура внесла главе поселения представление. Бесхозный мост — уникальное забайкальское изобретение: отвечать за него некому, а пользуются им все.
Букачача, Чернышевский округ. 30 апреля 2026 года у железобетонного пешеходного моста через реку Агиту подмыло опоры, пролёт накренился. Прокуратура уже 1 мая внесла представление главе округа. Оперативность надзорного ведомства, надо отдать должное, выше, чем у паводка.
Хохотуй, Петровск-Забайкальский округ. Мост по улице Лесной разрушен настолько, что в село перестал ездить мусоровоз. Жители десяти домов остались без вывоза отходов. Временный объезд сделали в июне 2026 года — опять-таки после вмешательства прокуратуры. Ремонтировать мост ради людей никто не торопился; пришлось ждать, пока о нём вспомнят ради мусора.
Хилок. На мосту на пересечении улиц Ямаровской и Ключевой разрушилось металлическое ограждение. Жители бурно обсуждали это в мессенджерах, прокуратура внесла представление, муниципалитет заключил контракт. Виновное должностное лицо понесло дисциплинарное наказание. Что, вероятно, сильно его огорчило.
Паводок как главный ревизорЕсть в Забайкалье и ещё один инспектор мостов, куда более строгий, чем прокуратура, — вода. Каждое лето она проводит свою внеплановую проверку, и её акты не обжалуешь.
Летом 2026 года край пережил три волны паводка, в середине августа губернатор Александр Осипов ввёл режим ЧС регионального характера. Первая оценка ущерба дорогам и мостам — 350 млн рублей, через неделю — уже около 390 млн. В правительстве края насчитали 38 повреждённых объектов на 14 дорогах, из них 6 мостов. 30 августа губернатор говорил уже о 26 повреждённых мостах. 15 сентября, докладывая главе Росавтодора, — о 24 мостах и водопропускных сооружениях. Шесть, двадцать шесть, двадцать четыре — за три недели. Считают, допустим, разное. Но читателю, стоящему у размытого моста, от этого не легче.
12 июля из-за подмыва опоры обрушился мост на подъезде к Новому Олову в Чернышевском округе — Кадая и Новый Олов остались без нормального сообщения. Мост, к слову, не древний: его ремонтировали уже в 2020-х. В Урюме и Зюльзе повреждённые мосты к 25 августа открыли — но только для легковых машин. Итог сезона губернатор назвал «минимальным» ущербом.
Годом раньше, летом 2025-го, паводок унёс мост между Солонцово и Жимбирой в Карымском районе. Восстанавливать его взялись с участием горнодобывающей компании, которая этим мостом пользовалась для перевозки техники. Частно-государственное партнёрство в его самом честном виде: если бизнесу мост нужен — мост будет.
Власти каждый раз сравнивают очередной паводок с катастрофами 2018 и 2021 годов. Сравнение верное. Только из него следует не то, что природа неистовствует, а то, что за восемь лет к ней так и не подготовились.
Что в итогеВ Забайкалье нет мостовой катастрофы в привычном смысле — с обрушением посреди города и федеральными каналами. Есть катастрофа тихая, растянутая и сельская. Её признаки — мосты, которые ремонтируют только по решению суда; мосты без хозяина; мосты, о состоянии которых узнают после паводка; статистика, которая не сходится сама с собой; и подвесной мост без расчёта на ветер в крае, где ветер — константа.
Федеральный центр выделяет сотни миллиардов и просит регионы хотя бы обследовать свои мосты. Это разумно. Но в Забайкалье пока сложно ответить даже на простые вопросы: сколько из 84 аварийных сооружений отремонтировано, сколько остаётся аварийными сегодня, кто получил контракты и сколько судебных решений о ремонте не исполнено.
А пока — смотрите под ноги. И особенно — под колёса.