ОАО «Читаэнерго» лишит света военный городок

Из истории читинских цыган

«Телефончиком не интересуетесь, уважаемая? Дешево», - вкрадчивый мужской голос раздался неожиданно, из-за спины, когда я шла по Амурской возле храма. Цыган, возраста не поймешь - 30 лет или 50, смотрит в глаза пронзительно и зло, недовольный моим отказом. Бегу дальше. Навстречу цыганка - один пацаненок на руках, двое держатся за юбку, хватает меня за плечо: «Хочешь, погадаю?». Ребятишки под ноги: «Денежку дай!». Ох, сколько ж их тут! Много. В Чите цыган и сто лет назад было много…

«Юбка - шириной в Черное море»

В Забайкалье они появились вместе с первопроходцами. Ведь даже среди казаков их было немало. Вспомните цыгана Ивана Кольцо - одного из сподвижников Ермака. Он за разбои на Волге был осужден на смерть, но, спасаясь от наказания, пришел вместе с Ермаком к Строгановым и в 1579 году отправился с ним покорять Сибирь.

К концу XIX века цыгане были уравнены в правах с русским населением. В Чите они занимались ремеслом - кузнечным, ювелирным делом, изготовляли металлическую посуду, решета, корзины. Были отменными коневодами: скупали, продавали, перегоняли и лечили лошадей. У цыганок свое «дело» - гадание, ворожба, знахарство.

А еще они на праздниках развлекали читинцев песнями и плясками. И не только на праздниках. Например, к началу Первой мировой войны в нашем городе работало более 50 крупных «рестораций»: «Москва» (позже - «Яр»), «Звезда», «Аквариум», «Новый яр», «Самсон», «Берлин», «Венеция», «Лондон, «Ливадия», где выступала не только «известная исполнительница цыганских романсов м-ль Карелина», но и постоянно звучало громогласно-хоровое: «Пей до дна! Пей до дна!».

Революция разрушила исторически сложившуюся структуру заработков. Прекратили свое существование цыганские хоры, лишившись основной клиентуры - дворянства, купечества, офицерства. Некоторая часть хоровых цыган вместе с белогвардейцами эмигрировала в Харбин и Шанхай.

Пострадали и другие слои цыганского мира. Для барышников страшным ударом стало запрещение держать в личном хозяйстве лошадь. Рикошетом этот закон ударил и по цыганам. Они, оставшись без работы, искали средства к существованию случайными скудными заработками.

Шатры разбивались прямо в городах, 1928 г.

Таборный уклад, веками державшийся на торговле, ремесле и гадании, теснился со всех сторон новой жизнью. В читинских газетах стали появляться заметки, подобные этой:

Цыганки ворожейки

Надоедливость цыганок ворожеек переходит всякие границы. Заходит в дом цыганка, юбка на ней шириной в Черное море, разных бус и монет на шее штук до 1000, при ней, как необходимая принадлежность, ребенок на руках, колода карт и мешок.

Цыганка назойливо предлагает поворожить. Обыватель выходит из себя, сначала просит уйти, а затем уже прямо-таки выгоняет непрошенную гостью. Вот тут и начинается. Цыганка начинает его ругать и к каждому слову добавляет «родительницу». Как бы то надо обуздать этот бродячий элемент.

«Забайкальский рабочий,

21 августа, 1925 г.

Как рассказывал некто «прохожий» в газете «Дальне-Восточный путь» в марте 1922 года, цыганка, к которой он зашел, была уверена в себе, говорила скороговоркой и буквально пронизывала своих жертв глазами.

«Чающих предсказаний много, - сообщал автор заметки. - Каждый рискнувший узнать будущее платит два рубля: прошедшее расценивается рублевкой, - наверное, из тех соображений, что собственное прошлое известно каждому. Могут быть предсказания политического характера, но они стоят пятерку: политика наших дней дело мудрое и дорогое. Лично я за пару рублей узнал, что я женат, имею пару детей, богатых родственников, получу наследство, буду болеть желудочными болезнями, но проживу 90 лет. За два рубля, и столько благодати!».

Цыганская приманка

Недавно в один из читинских сотовых отделов вошли две цыганки. Одна попросила защитную пленку для экрана мобильного телефона и предложила расплатиться пятитысячной купюрой. Вторая всячески отвлекала продавца и даже по руке гладила. Видя деньги, молоденькая продавщица начала отсчитывать сдачу 4900 рублей, при этом, как она рассказывала позже, ничего толком не видела и, околдованная цыганской магией, зевала в прямом смысле слова. В итоге цыганки ушли, не только не расплатившись за товар и забрав его, но и прихватив сдачу.

А вот история «подлома» денег 90-летней давности. Почувствуйте, как говорится, разницу.

Аферисты

7 октября на Чите I в магазин транспортного потребительного общества к кассирше обратилось двое цыган с просьбой разменять 10 червонцев.

Кассирша исполнила их просьбу, отсчитав десять купюр по одному червонцу. Один из цыган взяв в руку пачку бумажек, сейчас же протянул их обратно, попросив одну часть денег обменять на крупную купюру, а другую на серебро. Кассирша это исполнила, дав цыганам бумажку в 5 червонцев и 50 рублей серебром. После ухода цыган при проверке обнаружилась недостача трех червонцев.

9 октября аферисты явились в магазин ТПО в городе с тем же «делом», но здесь оба были задержаны. Фамилия одного из аферистов Заносов, другого - Черебашев.

«Забайкальский рабочий»,

16 октября 1924 г.

Дырявые шатры, немногочисленные лошади, голодные дети, рваные обноски… Не имея доходов от традиционных промыслов, цыгане шли на преступления.

«Любители легкой наживы придумали новый способ. Прилично одетые барыни просят проводить встретившегося на улице мужчину до дому. Находятся такие доверчивые и сердобольные обыватели, которые из человеколюбия, ничего не подозревая, идут провожать», - рассказал «Забраб» о способе цыганской приманки в апреле 1925 года. В итоге провожающий оказывался у цыган в Кузнечных рядах, откуда «раздетый до ниточки, а то и избитый с трудом вырывался и убегал восвояси».

Цыганам приписывали и «мелкие» дела, вроде украденного белья, «вывешенного для просушки у гр. Жуковой, проживающей по Корейской, дом 36», или «похищенной из коридора Горного кооператива шубы».

Политические репрессии не обошли цыган стороной. Их стали арестовывать за «контрреволюцию, вредительство, шпионаж». Реальной причиной репрессий было изъятие материальных ценностей. Первыми пострадали более состоятельные. Золотые мониста, крупные серьги, браслеты и пояса, а также вплетенные в волосы серебряные монеты изымались на нужды социалистического строительства.

В конце тридцатых годов многих цыган загнали в колхозы, но колхозная система противоречила цыганской ментальности. У них не было ни навыков, ни тяги к земледелию. Работа насильно прикрепляла к земле за трудодни, а за побег можно было получить лагерный срок. Но, как пел Яшка цыган, «спрячь за решеткой ты вольную волю, выкраду вместе решеткой!». Их заманивали денежными пособиями, получив которые, «колхозники», как правило, исчезали.

И в предвоенные, и в послевоенные годы цыгане проявили колоссальную выживаемость. Их таборы метались по всей Сибири, гонимые милицией и притесняемые властями, чтобы остаться в потомках, не только промышляющих «дешевыми» мобильниками, но и ставших известными журналистами, учеными, артистами и врачами.

Дословно

«Прежде мы были птицами. У нас были крылья, и кормились мы не трудом и не воровством: летали, как птицы, и ели то же, что и они. Надоест, бывало, нам на одном месте - перелетаем в другое, и там наскучит - летим дальше. Так и жили. Однажды мы спустились на плодородные нивы и стали клевать тяжелые зерна пшеницы. И так наелись, что уже не смогли продолжать путь. Время шло, а мы толстели да жирели. И при всем желании не могли взлететь. Да и желания не было: привыкли мы к сытой жизни. А по осени, когда зерно закончилось, стали запасаться едой. Трудились так, что ноги стали крепкими и толстыми, а крылья ослабели и превратились в руки. Но мы знаем: настанет день, когда цыгане снова станут вольными птицами, потому-то и живем бесшабашно и беззаботно!»

(из рассказа представителя цыганской общины Читы)