Квас и кадастр: почему история Нагелей уже не выглядит обычным рядовым бизнесом

После громкого дела Чернова кадастровая стоимость перестала быть скучной технической темой для оценщиков, юристов и земельных специалистов. Федеральная повестка показала простую вещь: кадастр — это деньги бюджета. Не абстрактные цифры в Росреестре, а налоговая база.

И вот здесь Забайкалью стоит внимательно посмотреть уже не на Краснодар, а на себя. Потому что у нас тоже есть истории, где земля, имущество, льготные режимы, депутатский статус и бизнес-интересы сходятся в одной точке. Одна из таких точек — «Читинские Ключи Квас» и семья Нагелей.

Федеральный фон: как снижали стоимость на 62 миллиарда

По данным РБК со ссылкой на материалы Генпрокуратуры, бывший депутат Госдумы Магомед Исаев в 2015 году через бывшего председателя Краснодарского краевого суда Александра Чернова и судью Рустема Трахова добился снижения кадастровой стоимости земель более чем на 62 млрд рублей.

У самого Чернова и его близких ранее по иску Генпрокуратуры были изъяты активы на 13 млрд рублей, а у семьи Трахова — на 19 млрд рублей.

Если кадастровая стоимость земли или имущества снижается, снижаются будущие налоговые платежи. Если снижение происходит на миллиарды, бюджет может годами недополучать огромные суммы. И это — федеральный сигнал для всех регионов.

Забайкальский случай: депутатский статус как новая оптика

Иван Нагель — не просто предприниматель. Он много лет депутат. Это принципиально меняет оптику.

Когда обычный бизнесмен получает льготы, участвует в проектах, спорит о кадастре или пользуется режимом территории опережающего развития, это одна история. Но когда рядом с этим стоит многолетний депутат, это уже не только хозяйственный вопрос. Это вопрос публичной власти, личной заинтересованности, возможного конфликта интересов и реакции тех, кто обязан такие конфликты видеть.

Ответ Заксобрания: красивая форма, неприятная суть

ZAB.RU запросил Законодательное собрание Забайкальского края. Ответ пришёл за подписью председателя парламента Кона Ен Хва. И этот ответ, пожалуй, достоин отдельной витрины.

Из ответа следует, что депутат Иван Нагель не подавал уведомление о возникновении личной заинтересованности при осуществлении полномочий в связи с обстоятельствами, указанными в запросе редакции.

Дальше Заксобрание аккуратно пересказывает нормы закона: депутат обязан сообщать о личной заинтересованности, если она приводит или может привести к конфликту интересов.

А потом начинается самое интересное. Заксобрание сообщает, что к его полномочиям и полномочиям депутатов не относится разрешение вопросов о приобретении статуса резидента ТОР и заключении соглашений об осуществлении деятельности.

Формально — красиво. По сути — мимо.

«Удобная конструкция»: почему механизм конфликта интересов не работает

Потому что вопрос не в том, выдавал ли Иван Нагель сам себе статус резидента ТОР. Конечно, не выдавал. Вопрос в другом: может ли многолетний депутат, связанный с бизнесом, вокруг которого появляются режим ТОР, краевая структура развития, земля, имущество, налоги и возможные имущественные преимущества, просто не уведомлять о личной заинтересованности?

Получается удобная конструкция:

Депутат сам заинтересованности не видит.

Заксобрание тоже не видит.

Комиссия ничего не рассматривает, потому что уведомления нет.

Вопрос о ТОР — «не наша компетенция».

Очень удобно. Особенно если в это время рядом с бизнесом депутата возникают государственные режимы, льготы, земля и потенциальная экономия на налоговой базе.

Риторический вопрос для председателя парламента

И здесь уже хочется спросить совсем по-человечески: Кон Ен Хва действительно не видит возможной заинтересованности депутата Ивана Нагеля? 

Потому что для обычного читателя всё выглядит предельно просто. Есть депутат. Есть бизнес семьи. Есть проект «Читинские Ключи Квас». Есть тема ТОР. Есть краевая структура развития. Есть вопросы по земле, имуществу и кадастровой стоимости.

Так не работает публичный контроль

Если депутатский статус никак не влияет на оценку его бизнес-интересов, тогда зачем вообще нужны нормы о конфликте интересов? Если комиссия ждёт только добровольного уведомления самого депутата, то это не антикоррупционный механизм, а почтовый ящик. Захотел — сообщил. Не захотел — не сообщил.

А если редакция задаёт вопросы, можно ответить: «Не наша компетенция».

Вопросы, на которые должна ответить прокуратура

Но прокуратура, надеемся, посмотрит шире. Проверять здесь нужно не только факт формального уведомления. Проверять нужно всю цепочку:

Снижалась ли кадастровая стоимость земли или имущества, связанного с «Читинскими Ключами» и «Читинскими Ключами Квас»?

Кто инициировал снижение — через комиссию или через суд?

На сколько была уменьшена налоговая база? Сколько бюджет мог недополучить?

Какие органы участвовали? Какие решения принимались?

Видел ли депутат Нагель личную заинтересованность? Почему он не уведомлял комиссию?

Почему Заксобрание спряталось за формулу о том, что не выдаёт статус ТОР?

И главный вопрос: если многолетний депутат связан с бизнесом, который получает или может получать преимущества от решений публичной системы, можно ли делать вид, что конфликта интересов нет только потому, что сам депутат о нём не сообщил?

Вместо послесловия

После дела Чернова такой подход выглядит особенно наивно. Там тоже когда-то могли говорить, что кадастр — это техническая история, суд — это процессуальная история, земля — это хозяйственная история, а деньги бюджета тут как будто ни при чём.

Но потом пришла Генпрокуратура и выяснилось, что снижение кадастровой стоимости может быть частью огромной имущественной конструкции.

Забайкалью не нужно ждать, пока похожие истории вырастут до краснодарских масштабов. Нужно проверять сейчас.

Потому что «Читинские Ключи Квас» — это уже не просто квас. Это вопрос о том, как в регионе работают льготные режимы, кто получает преимущества и почему некоторые депутаты годами могут находиться рядом с бизнесом, землёй и государственными возможностями, а контролирующие органы всё равно не видят ничего особенного.

Конфликта интересов не увидели? Значит, пусть теперь посмотрит прокуратура.