ГОСАРХИВ: В Забайкалье Пушкина не знали и боялись

А.С. Пушкин

Читать Пушкина считалось невежеством

Трудно сказать, когда и в каком объёме жители Забайкалья узнали бы о творчестве Александра Сергеевича Пушкина, если бы не декабристы. Это и понятно: при жизни Пушкина Забайкалье было населено почти сплошь тёмными и необразованными людьми. В 1826 году, когда Чита стала местом поселения декабристов, в ней было всего 20 дворов, дом земского управителя Смолянинова, хлебный и угольный амбары. Но декабристы, проживающие в то время в Петровском Заводе, всякими путями, в том числе нелегальными, пропагандировали творчество Пушкина, особенно сразу по его смерти.

Но не только культурной отсталостью населения можно объяснить незнание в то время в нашем крае творчество поэта Пушкина. Многочисленные свидетельства, воспоминания того времени в те годы, в отличие от центральной России в Забайкалье, да и во всей Восточной Сибири, относились, можно сказать, с опаской, считая его вольнодумцем, а его творчество вредным для государства. По воспоминаниям петербургского морского офицера Матвея Александрова, прибывшего на поселение в Иркутск в 1827 году, в то время чиновничья и духовная знать, с любовью заучивали высокопарные стихи Державина, а намечавшаяся тяга к творчеству Пушкина считалась невежеством и глупостью.

Даже несмотря на большую деятельность по популяризации творчества Пушкина со стороны декабристов, пренебрежительное отношение к поэту среди культурных слоёв Забайкалья сохранялась долго. Известный пушкиновед П.Е.Щёголёв писал: «Дуэль и смерть Пушкина не нашла сколь-нибудь значительного отклика в газетах и журналах… Статьи о Пушкине, появившиеся в 1837 году, надо считать на строки, а журнальные статьи заняли несколько страниц. Вот и вся «литература». Нельзя было писать не только о фактических обстоятельствах кончины Пушкина, но и об историко-литературном значении его деятельности».

Конечно, такое отношение к Пушкину во многом объясняется официальной позицией местных властей, которые во все времена являлись более консервативной силой, нежели власти центральной России. Например, в газете «Восточное обозрение» №110 за 1899 год помещена статья М.Загоскина, в которой говорится, что «к иркутским бурсакам в начале 40-х годов Пушкин не только не допускался, но против него нас даже предупреждали. Наш ректор прямо высказывал какую-то фантастическую ненависть к «этому развратному вольнодумцу». Однако тот же Загоскин  в своей статье замечает, что за стенами бурсы начиналась другая жизнь, «где пахло уж другим духом». Бурсаки прочитывали разные произведения Пушкина.

И такое было во многом благодаря просветительной деятельности декабристов. Как известно, с 1834 года семейные декабристы могли жить вне каземата, в самом Петровском Заводе, в своих собственных домах. Чиновный, служилый и купеческий люд пользовался библиотекой декабристов. Конечно, Пушкин был включён в число особо рекомендуемых книг для чтения.

 Через официоз – к народу

Официальная печать долго замалчивала творчество великого поэта. В 1887 году исполнилось 50 лет со дня его гобели. В газете «Восточное обозрение» появилось извещение о панихиде по Пушкину. И это всё, что могла сказать пресса в связи с памятью пушкинского гения. Больше ни строчки.

В Забайкалье гений Пушкина пробивал себе дорогу не благодаря, а вопреки усилиям официальных властей. И здесь наглядно проявилась вековая зависимость от воли верховной власти. Характерно в этом плане замечание, высказанное на страницах газеты «Сибирский вестник» (1899, № 120) в дни празднования 100-летнего юбилея поэта. Автор под псевдонимом Невидимка в фельетоне «Горячие поклонники» писал: «Каких-нибудь тридцать лет назад назвать Пушкина гениальным было бы, по крайней мере, большой неосторожностью. А шестьдесят лет назад это было бы преступлением, подлежащим известной каре. Да что там тридцать да шестьдесят лет! Год, два тому назад ни один из жрецов мундирной науки, изливающихся сейчас в потоках красноречия по случаю пушкинского юбилея, не посмел бы заикнуться о Пушкине, как о народном певце, гражданине и государственном муже. Нужна была указка, чтобы разверзлись уста и преклонились колена. И стоило этой указке мелькнуть перед нашими глазами, как расцвели дифирамбы один пышнее другого».

Нечто очень знакомое звучит применительно к нашей эпохе и к поэтам: Сергею Есенину, Максимилиану Волошину, Марине Цветаевой, Анне Ахматовой, Ивану Бунину… Все они и многие другие сегодня занимают большое место в нашей русской литературе. И хорошо, что их творчество прошло сквози тернии бюрократических консервативных препон. Творчество же Александра Сергеевича Пушкина, претерпевшее столь много яростных казуистических атак, остаётся «нашим всё!».

И задача наша сделать так, чтобы это творчество было достоянием всех наших современников.

Владимир Тихомиров

кандидат исторических наук