Персидский "Индиана Джонс",

или Как иранский профессор свадьбу в Чите сыграл.

Войдя в аудиторию, он шутливо отдавал честь и, чётко проговаривая каждую букву, произносил: "Здравствуйте! Как дела?". Слегка наклонившись вперёд, внимательно всматривался в лица студентов и, поглаживая небольшую бородку, обволакивал учащихся философской лексикой и гипнотизировал восточной улыбкой - неповторимой улыбкой удава Каа. Таким запомнился Мири Сайед Джавад - иранский профессор, три года назад преподававший в ЧитГУ. В начале июня этот доктор социологии прилетел в Читу для участия в международном симпозиуме и рассказал читателям "Забмедиа" о поисках приключений и превратностях судьбы.

Внук Пророка

На Востоке иное отношение к времени. Там оно мыслится в виде спирали, где каждое событие повторяется вновь, сменяя лишь очередной виток на исторической пружине. Случилось так, что в 2006 году наш собеседник женился на русской девушке Тане, отчасти повторив путь своего деда.

- Он тоже вернулся в Персию с русской женой, - улыбается профессор Джавад. - Моя бабушка была из Волгограда, а дед - азербайджанец. В 70-летнем возрасте они переехали из СССР в город Тебриз иранской провинции Восточный Азербайджан. Мой дед был активным участником социалистического движения и более 20 лет скрывался от приспешников династии Пехлеви. Лишь в 1979 году, после победы Иранской революции, когда шах Мохаммед Реза Пехлеви уже не представлял угрозы, дед перебрался в Тегеран, где до конца жизни работал медбратом.

В шиитской семье Джавада всегда свято чтили родовое древо. А как иначе, когда твой далёкий предок - Пророк Мухаммад? "Основателем нашей фамилии является правнук Пророка", - эти слова Джавад произносит как само собой разумеющееся. Слушатели же всегда реагируют одинаково: "О-о-о!".

Современная история Ирана, как известно, делится на "до" и "после революции", и это в очередной раз наводит на мысль о духовной близости наших стран.

- Иранская революция унесла жизнь моего дяди. Он погиб в ирано-иракской войне 1980 года, - вспоминает доктор социологии и, спустя минуту, добавляет: - Он был для меня как старший брат, мы вместе росли.

Тем не менее, говоря о событиях тех лет, учёный стремится сохранять объективность: "У Иранской революции было три хорошо известных лозунга: свобода, равенство и братство. Но существовало и принципиальное отличие - её религиозная составляющая, мысль о том, что религия - это не слепое соблюдение обрядов, а важнейшая часть общества, фундамент для его развития... Но легко объявить о равенстве и свободе, сложно воплотить эти слова в жизнь".

Окончив в 18 лет иранскую школу, Мири Сайед Джавад переехал в Швецию, чтобы продолжить образование. Оттуда - в Великобританию, где начал преподавать на кафедре философии и социологии Бристольского университета - одного из ведущих в Англии.

- Почему вы уехали в Швецию?

- Поиск приключений. Мне не нравится всё время сидеть на одном месте.

- Но почему именно в Швецию?

- У меня там жил двоюродный брат.

- А почему он переехал в Швецию?

- Он тоже любит приключения.

Профессор Джавад

Куда только не приводили преподавателя эти "поиски приключений"… Покинув Англию, он работал в Египте, после - в Малайзии. Четыре года религиовед разрывался между туманным Альбионом и островом Тайвань. Наконец, оказался в китайском Харбине, где и встретил Татьяну - интерна Новосибирской медакадемии.

- Когда она засобиралась на родину, я твёрдо решил ехать следом, - говорит персидский "Индиана Джонс". - Мне предложили работу в Читинском госуниверситете, а Таня перевелась из Новосибирска в местную медакадемию. Прежде чем принять ислам, она восемь месяцев изучала эту религию, задавая мне множество вопросов. Когда моя невеста сказала, что уже готова, мы пошли в городскую мечеть, где она обратилась в веру Аллаха. В Чите началась наша семейная жизнь.

Посланник Персии вёл у читинских религиоведов два курса - "История религии" и "Психология религии":

- Главная мысль, которую я стремился до них донести, в том, что нельзя чему-либо научить только по книгам. Нельзя научиться плавать, не заходя в воду. Ты можешь знать о плавании всё, знать названия каждого стиля, но не уметь плавать. Лишь нахлебавшись воды, ты сможешь плыть. Этот метод называется "эмпатией" и заключается в сопричастности другому человеку: если, к примеру, я испытал боль, мне легче понять боль другого человека. Поэтому верующему учёному легче постичь глубину религии, чем атеисту.

После свадьбы профессор Джавад хотел поехать в Венесуэлу, но его супруга была против: "Таня не хотела уезжать далеко от своих родителей, живущих в Орле. Поэтому мы поехали в Иран, а не в Южную Америку. Это всё-таки ближе". Так закончились "поиски приключений", а неутомимый перс взялся за преподавание на факультете теологии тегеранского университета, лишь изредка выбираясь из страны Шираза для участия в международных конференциях и симпозиумах.

- Вашей жене трудно в Иране?

- Всегда сложно адаптироваться к иной культуре. Но сейчас Таня знает язык, у неё появились друзья и, главное, дети - сыновья Мохсен и Мортеза. Теперь она стала частью нашего общества. Я же с радостью наблюдаю, как мои дети изучают обе культуры - русскую и персидскую, ведь будущее человечества - глобализация и мультикультурализм.

- Наши страны во многом похожи. Ведь в современной Персии также борются два противоречия - традиционализм и модернизм?

- В Иране существует несколько политических направлений, каждое из которых по-разному интерпретирует достижения Иранской революции. Одна группа близка к демократическим идеалам. Другая считает, что власть - от Бога. И в ближайшие три-четыре года мы станем свидетелями исхода этой схватки. Но это будет лишь очередной виток на исторической пружине…