300 миллионов ушли. Дворца нет. Где Пашалиев, где деньги и где организаторы схемы?

То, о чём раньше говорили журналисты, теперь уже официально обозначила прокуратура Забайкальского края. По данным ZAB.RU, надзорное ведомство проверило концессионное соглашение по строительству Центра единоборств в Чите и потребовало признать его ничтожной сделкой. Основание выглядит крайне серьёзным: по состоянию на март 2026 года готовность объекта, по проверенным сведениям, фактически равна нулю, хотя по соглашению его должны ввести до конца 2026 года. Общая стоимость сделки, как пишет издание, превышает 3,8 млрд рублей.

И это уже не публицистика. Это уже не спор о подходах, не разговор о красивых рендерах и не эмоциональная реакция на очередной «проект будущего». Это процессуальная позиция прокуратуры: у концессионера, ООО «Дворец единоборств», не было подтверждённых собственных средств на требуемом законом уровне, а намерение вложить их документально не подтверждено. При этом Министерство физической культуры и спорта Забайкальского края в 2024–2025 годах перечислило концессионеру 300 млн рублей бюджетных средств.

И вот здесь история перестаёт быть просто необычной. Она становится очень тревожной.

Потому что концессия — это история не про то, как бюджет срочно авансирует неизвестную структуру под громкое название. Концессия — это история про частного инвестора, который приходит со своими деньгами, своими рисками и своей ответственностью. А если, как следует из публикации, собственных средств у концессионера не было, зато бюджетные деньги уже ушли, то тогда возникает главный вопрос: а что вообще в этой конструкции было частным, кроме вывески?

Где Пашалиев?

Вот уже не первый материал вокруг «Дворца единоборств» упирается в одну и ту же фигуру — Пашалиев Мурат Ильязович, ИНН 071305345743. Его ИНН относится к Кабардино-Балкарской Республике. Вокруг его имени в Чите появлялась целая серия компаний с довольно широким набором задач: от спорта и «Дворца единоборств» до «Чистой воды», «Каларской больницы» и «Комьюнити-центра». И теперь, когда прокуратура уже по сути поставила под сомнение саму модель концессии, вопрос о Пашалиеве звучит уже не как журналистская интрига, а как вполне логичный вопрос к самой конструкции проекта.

Где он сейчас? Где человек, структура которого получила проект на миллиарды рублей? Где его объяснения? Где его публичная позиция? Где подтверждённые инвестиционные возможности? Где завершённые объекты? Где хотя бы внятное публичное портфолио?

Потому что если в регионе подписывается соглашение на 3,8 млрд рублей, а потом выясняется, что у концессионера не подтверждены собственные средства, то вопрос «где Пашалиев?» — это уже вопрос не к журналистам, а к системе, которая допустила такую конструкцию.

Куда ушли 300 миллионов?

Это сегодня самый жёсткий и самый конкретный вопрос во всей истории.

Установлен сам факт перечисления 300 млн рублей Минспортом в адрес концессионера в 2024–2025 годах. Но публичного ответа на другой вопрос пока нет: на что именно ушли эти деньги?

На проектирование? На изыскания? На аванс подрядчику? На субподряд? На технику? На аренду? На консалтинг? На управление проектом? На фирмы-прокладки? На аффилированные структуры?

Пока в публичном пространстве есть только два твёрдых факта: деньги ушли, а объект по состоянию на март 2026 года фактически не построен. И это уже основание задать очень неприятный вопрос: по каким актам, по каким договорам, кому именно и за что были перечислены эти 300 миллионов?

Где аресты не только счетов, но и организаторов?

Пока в открытом контуре мы видим только начало юридического давления. Суд наложил арест на счёт концессионера и запретил Минспорту перечислять дальнейшие средства по соглашению. Но общественный вопрос уже ушёл дальше.

Арестованы счета — это правильно. Деньги остановлены — тоже правильно. Иск подан — давно пора.

Но если уже выявлены серьёзные нарушения законодательства о концессиях и антимонопольных правил, то следующий вопрос неизбежен: кто именно внутри власти и вокруг власти эту конструкцию запускал и сопровождал?

Такие схемы не появляются сами собой. У них есть фамилии, должности, визы, согласования и платёжные документы.

Министр ушёл. Но подписи остались.

Отдельный вопрос — роль бывшего министра спорта Забайкальского края Андрея Середкина, который покинул пост 4 марта 2026 года. Это не означает автоматической вины. Но именно его ведомство было стороной соглашения и через него шли бюджетные перечисления.

Возникает вопрос: каким образом проверялся концессионер, его опыт, его средства и его реальная способность реализовать проект?

Если проверяли — где результаты? Если нет — почему?

Без уровня правительства такие проекты не живут. И это тоже вопрос масштаба: кто принимал решения о проекте стоимостью миллиарды рублей?

Что теперь нужно прояснить.

Первое. Где сейчас Мурат Пашалиев?
Второе. Куда ушли 300 млн рублей?
Третье. Кто персонально сопровождал эту конструкцию?
Четвёртое. Какие контрагенты получили деньги?
Пятое. Почему при отсутствии собственных средств начались бюджетные выплаты?

И вот главный вопрос.

Вы действительно верите, что человек без подтверждённых денег, без понятного портфолио и со свежей компанией мог получить соглашение на 3,8 млрд рублей и начать получать бюджетные деньги?

Если верите — объясните механизм.
Если нет — тогда нужно искать не только счета, но и людей.

Финал.

Прокуратура уже в суде. УФАС уже включилось. Счета арестованы. Перечисления остановлены.

Но главный вопрос остаётся.

Кто именно придумал, запустил и сопровождал схему, при которой на «пустом месте» начали осваивать 300 миллионов рублей?

Потому что деньги ушли не в космос.
Подписи ставили не призраки.
И решения принимала не погода.