Как частная монополия превратила «мусорную реформу» в узаконенный грабёж населения

В 2019 году Россия запустила так называемую «мусорную реформу». Красивое название. Красивые обещания: конец стихийным свалкам, современная сортировка, ответственные операторы, прозрачные тарифы. Регионам предписали выбрать единого оператора по обращению с твёрдыми коммунальными отходами — «регоператора» — и передать ему монопольное право собирать деньги с каждого жителя, каждого предпринимателя, каждой организации.

Прошло семь лет. Что получила страна?

В Бурятии Верховный суд РФ подтвердил завышение тарифов регионального оператора на 254 миллиона рублей. В Забайкалье арестован директор монополиста — за хищение 49 миллионов рублей бюджетных субсидий. Учредитель «мусорной империи» предположительно скрывается в Таиланде. По всей стране — горы мусора, переполненные контейнеры, миллиардные долги операторов и счета, которые жители получают за услуги, которых никогда не видели.

Это не единичные сбои. Это системный результат реформы, которая с первого дня была устроена так, чтобы деньги текли в одну сторону — и никогда не возвращались к тем, кто их заплатил.

Часть I. Бурятия: государство как соучастник

1.1. «ЭкоАльянс»: монополия с государственным лицом

В Республике Бурятия региональным оператором по обращению с ТКО с 2018 года является ООО «ЭкоАльянс». Компания была выбрана по конкурсу и получила статус монополиста на 10 лет. С первого дня вокруг неё складывался специфический конфликт интересов, который делал любую борьбу с завышенными тарифами заранее обречённой на провал: половина «ЭкоАльянса» принадлежит самой республике.

Это означает: правительство Бурятии во главе с губернатором Алексеем Цыденовым одновременно:

• владеет половиной «ЭкоАльянса» и получает доход от его деятельности;

• устанавливает тарифы через подведомственную Республиканскую службу по тарифам (РСТ);

• проверяет собственную компанию через те же подведомственные органы;

• субсидирует оператора из регионального бюджета.

Назвать это конфликтом интересов — значит использовать слишком мягкое выражение. Это структурная коррупция, встроенная в саму архитектуру реформы. Государство стало бенефициаром монополии — а значит, у него больше не было никаких стимулов защищать интересы потребителей.

1.2. Тарифный эскалатор без остановок

С момента старта реформы тарифы «ЭкоАльянса» росли методично и неуклонно. К 2024 году для жителей первой зоны (Улан-Удэ и большинство районов республики) они составили 542 рубля 61 копейку за кубометр, а со второго полугодия 2025 года выросли до 613 рублей 10 копеек. К 2028 году, согласно утверждённым расчётам, тарифы должны были достичь 648 рублей 79 копеек — рост на 30% за четыре года. При этом оговорка в документах гласила: указанные цифры «подлежат корректировке», то есть могут быть и выше.

Федеральная антимонопольная служба в 2024 году насторожилась и начала проверку обоснованности скачка цен. Это само по себе красноречиво: регуляторы на федеральном уровне видели проблему — но региональные чиновники годами её не замечали.

1.3. Николай Будуев: человек, который не сдался

На фоне этой системы нашёлся человек, который бился с ней в одиночку — и годами. Депутат Государственной Думы от Бурятии Николай Будуев начал свою войну с мусорными тарифами ещё в 2016 году, когда был депутатом горсовета Улан-Удэ.

Схема действий была последовательной и юридически выверенной. Будуев обратился в Верховный суд Республики Бурятия с требованием отменить приказ РСТ и исключить из тарифа экономически необоснованные затраты. Республиканский суд совместно с прокуратурой ему отказал. Будуев подал апелляцию в Верховный суд России — и снова получил отказ. Но не остановился: продолжал подавать новые заявления.

Региональная власть отреагировала показательно: РСТ направила заявление в Следственный комитет на самого депутата. Человека, который пытался защитить интересы населения, попытались сделать обвиняемым. Победа пришла только тогда, когда дело дошло до федерального уровня.

1.4. Победа через семь лет: 254 миллиона завышения

В апреле 2026 года Верховный суд Российской Федерации поставил точку в многолетней истории. Постановлением № А24-1567/2026 было подтверждено: тарифы «ЭкоАльянса» были завышены на 254 миллиона рублей. Параллельно следствие вскрыло «серые» схемы учёта объёмов вывоза ТКО.

Что касается снижения тарифов: с 1 января 2026 года тариф для населения остался неизменным, а для юридических лиц был снижен. Плановый рост снова запланирован на октябрь 2026 года. Система переводит дыхание — но не меняется.

1.5. Роль Цыденова: формально критиковал, фактически защищал

Губернатор Алексей Цыденов никогда публично не защищал «ЭкоАльянс» — напротив, в 2018 году сам заявлял, что работа компании «вызывает большие опасения». Это стандартная чиновничья тактика: дистанцироваться на словах при поддержке системы на деле.

На практике именно правительство Цыденова повышало тарифы через подведомственную РСТ. Именно республиканские суды годами отказывали Будуеву. Именно РСТ включала в тарифы то, что суд впоследствии признал необоснованным. Когда победа в суде всё-таки пришла, её пришлось одерживать через Верховный суд России — то есть в обход всей республиканской вертикали.

Вывод прост: у правительства Бурятии был прямой финансовый интерес в высоких тарифах «ЭкоАльянса» — потому что само было его совладельцем.

1.6. Что дальше: «Будуев пакует чемоданы»

По данным региональных изданий, срок полномочий Будуева как депутата Государственной Думы истекает, а его шансы на переизбрание от «Единой России» оцениваются как нулевые. Человек, который семь лет бился с системой в интересах населения, оказывается за бортом — тогда как система продолжает работать. Это тоже часть картины.

Часть II. Забайкальский край: мусорная империя Якушевского

2.1. Фирма-призрак выигрывает конкурс

История «Олерон+» в Забайкальском крае началась с парадокса, который при нормальной работе контрольных органов был бы невозможен.

26 декабря 2017 года Министерство природных ресурсов Забайкальского края объявило конкурс на отбор регионального оператора. В конкурсе участвовали две компании. Первая — местный «Забайкалспецтранс» с уставным капиталом более 38 миллионов рублей, многолетним опытом и реальной техникой. Вторая — московское ООО «Олерон+» с уставным капиталом 10 тысяч рублей, без техники, без персонала, без опыта работы в регионе.

Победил «Олерон+». Объяснение чиновников: «Забайкалспецтранс» не смог предоставить банковскую гарантию, а «Олерон+» смог. 30 марта 2018 года соглашение было подписано. Московская контора с капиталом в 10 000 рублей получила монопольный контракт на 10 лет на обслуживание огромного региона.

«Пришла фирма, у которой ничего не было — ни стола, ни стула, ни ручки, ни компьютера». — Наталья Салтанова, предприниматель

2.2. Схема: «московская» прокладка и реальный хозяин

В 2020 году московские владельцы «Олерон+» внезапно покинули компанию — и на их место пришёл забайкальский бизнесмен Геннадий Якушевский. Структура собственности после этого:

• ООО «ЗабДорСтрой» (директор — Якушевский) — 51%

• Лично Геннадий Якушевский — 32%

• ООО «Служба Сервиса» (учредитель — Якушевский) — 17%

Таким образом, все 100% «Олерон+» оказались сосредоточены в руках одного человека и аффилированных с ним структур. «ЗабДорСтрой» при этом был постоянным подрядчиком крупных ремонтов федеральной трассы Чита — Хабаровск. Якушевский контролировал и дороги, и мусор — два самых денежных потока в регионе.

Ещё один примечательный факт: до того как «Олерон+» начал нормально работать, предыдущие московские владельцы получили от компании 10 миллионов рублей. Схема: «московская» фирма-пустышка выигрывает конкурс как прокладка, получает своё, передаёт реальный контроль местному игроку.

2.3. Замкнутый круг подрядчиков: картель на 4,5 миллиарда

В ноябре 2025 года ФАС Забайкальского края выявила картельный сговор при проведении торгов на транспортировку ТКО. В схеме участвовали четыре компании:

• ООО «Автолидер» — создан самим Якушевским, руководил арестованный Кирилл Лунёв;

• ООО «Мехуборка Забайкалье»;

• ООО «Трансвэй»;

• ООО «Эко-Гарант».

Все они договаривались о ценах и распределяли заказы внутри одной группы людей. Общий объём картельного рынка оценивался в 4,5 миллиарда рублей. Контракты на перевозку мусора, которые должны были разыгрываться открыто, фактически распределялись «по-семейному».

2.4. Кирилл Лунёв: директор-молчун в СИЗО

11 марта 2026 года был задержан бывший генеральный директор «Олерон+» Кирилл Лунёв (ч. 4 ст. 159 УК РФ — мошенничество в особо крупном размере).

Схема хищения: в 2020 году «Олерон+» закупил контейнеры на 68 миллионов рублей, затем продал часть за 32 миллиона. При подаче документов в РСТ факт продажи был скрыт — что повлекло необоснованное получение из бюджета 49 миллионов рублей. Лунёв вину не признал и от дачи показаний отказался.

Параллельно в СИЗО оказался Владимир Степкин — бывший компаньон Якушевского, руководивший «Автолидером». По эпизоду с уборкой свалки в Борзе через фиктивные акты из бюджета перечислено 19 миллионов рублей. Степкин проживал в Сочи, вину не признал.

Сам Геннадий Якушевский, по имеющимся данным, находится в Таиланде.

2.5. Тарифный грабёж: почти 1000 рублей за кубометр

Региональная служба по тарифам Забайкальского края установила для «Олерон+» тариф почти в 1000 рублей за кубометр мусора. Если бы первоначальный проект устоял, к июлю 2028 года стоимость выросла бы до 1070 рублей.

Только после вмешательства прокуратуры и давления СМИ тариф был снижен до 790 рублей 27 копеек. Ни один чиновник РСТ, утвердивший первоначальные цифры, ответственности не понёс. В производстве следователей — не менее 10 уголовных дел. В 2025 году выявлено более 1000 нарушений в работе регоператора.

Часть III. Наталья Салтанова: война в одиночку

Если в Бурятии главным борцом с мусорной монополией был депутат Будуев с депутатскими полномочиями, то в Забайкалье в одиночную войну вступил обычный предприниматель. Наталья Салтанова — ИП, владелица строительного бизнеса в Чите — столкнулась с «Олероном», когда компания выставила её предприятию завышенные счета. Вместо того чтобы заплатить, она пошла разбираться — и разобралась настолько детально, что превратила свои расчёты в многосерийное расследование «Князи грязи» на ЗабТВ.

3.1. Суд первый: 2 миллиона → 50 тысяч

«Олерон+» предъявил Салтановой иск на 2 миллиона рублей. В суде компании удалось взыскать 50 тысяч. Разница — сорокакратная. Этот прецедент стал публичным сигналом для всех предпринимателей региона: счета «Олерона» не выдерживают судебной проверки.

3.2. Атака на тарифную базу 2020 года: 896 миллионов

По расчётам Салтановой, общая сумма, включённая в тариф 2020 года, составила 896 миллионов рублей. Федеральное законодательство (ПП РФ № 484) прямо предписывает: РСТ обязана при установлении тарифов на последующие периоды исключать необоснованно полученные доходы. Этого не происходило ни разу.

Конкретный пример: «Олерон+» декларировал, что сам будет транспортировать ТКО в Чите и Краснокаменске — но фактически сразу заключил договор с аффилированным «Автолидером». При этом лицензия «Олерона» действовала только в Московской области. Право работать по ней в Забайкалье появилось законодательно лишь в 2021 году. В 2020 году компания работала без надлежащей лицензии — и брала за это деньги.

3.3. Завод-призрак: платили за то, чего не было

В тариф на 2020 год включены расходы на мусоросортировочный завод. Но завод в 2020 и 2021 годах не работал — услуги по сортировке не оказывались. В тариф на 2022 год расходы включили снова — вопреки прямому запрету закона.

Забайкальский краевой суд признал приказ РСТ недействующим. Тариф на 2022 год должен быть скорректирован на 48,7 миллиона рублей — именно столько население переплатило за несуществующий завод.

3.4. Каско на 29 миллионов: страховка за чужой счёт

В тарифной заявке на 2024 год обнаружено: в необходимую валовую выручку включены расходы на КАСКО — почти 29 миллионов рублей. Законодательство прямо запрещает включение расходов на добровольное страхование в регулируемый тариф. Расходы на ОСАГО за тот же год — 1 миллион 200 тысяч рублей. В 24 раза меньше. Население оплатило страховой полис компании — не зная об этом.

3.5. Глонасс на 4 миллиона: ежегодная «покупка» уже купленного

В тариф заложено более 4 миллионов рублей на систему ГЛОНАСС. Но: передача данных одному получателю — бесплатна. Мусоровозы были оснащены этой системой изначально, расходы уже учитывались. Каждый год одни и те же машины «оснащались» повторно — и каждый год это шло в тариф. По оценке Салтановой, суммы на транспортирование ТКО были завышены: снижение на 3–4% на торгах — несущественно, нужно было уменьшать вдвое.

3.6. Непрозрачность: отчётность скрывали от регулятора

В 2022 году «Олерон+» не публиковал обязательную отчётность о доходах и расходах вообще — нарушая прямую норму закона. Когда РСТ составляла экспертное заключение по тарифам, источником всех цифр служил... сам «Олерон+». Первичные бухгалтерские документы никто не проверял. За всё время РСТ привлекла кого-либо к ответственности за нераскрытие информации ровно один раз — и не по «Олерону».

3.7. 112 миллионов туда и обратно

В конце 2024 года правительство Забайкальского края выделило «Олерон+» субсидию в 112 миллионов рублей. В январе 2025 года то же правительство обратилось в арбитражный суд с требованием эти деньги вернуть. Дать и потребовать обратно — за считанные месяцы, без публичных объяснений.

3.8. Итог: тарифы должны быть снижены вдвое

По совокупности всех расчётов Салтановой, единый тариф «Олерон+» начиная с 2020 года должен быть снижен ориентировочно вдвое. Всё сверх этого — незаконная переплата.

«Невозможно получать такие цифры и субсидии, не имея прикрытия сверху — это невозможно просто».

«Мы дождёмся, когда региональный оператор обанкротится, и ни один потребитель не сможет произвести перерасчёт и получить свои деньги обратно».

— Наталья Салтанова

Часть III-Б. Завод на Сухой Пади: построено народом, продано мошенниками, выставлено на Авито

Построено на народные деньги. Захвачено через банкротство. Выставлено на продажу за 420 млн. Прокуратура требует вернуть.

Среди всех эпизодов мусорной империи Забайкалья история мусоросортировочного завода на улице Сухая Падь в Чите стоит особняком. Это идеальная модель того, как бюджетный объект, построенный на деньги налогоплательщиков за десятилетия мучений, был захвачен аффилированными с «Олероном» структурами — а затем выставлен на продажу в интернете за 420 миллионов рублей.

Тридцать лет стройки на чужие деньги

В конце 2000-х мэрия Читы взялась за строительство современного мусоросортировочного комплекса. Флагманом проекта назначили муниципальное АО «Забайкалспецтранс». Из городского бюджета направили 100 миллионов рублей. На закупку испанского оборудования привлекли ещё почти 230 миллионов рублей на условиях лизинга.

Зимой 2012 года прибыла первая партия испанских агрегатов. Основное оборудование стоимостью 123 миллиона рублей почти два года пролежало под открытым небом — на читинских морозах, медленно выходя из строя, пока чиновники искали деньги на крышу для цеха. В 2013 году пришлось брать кредит на 60 миллионов. Завод достраивали, перестраивали, запускали, останавливали. Итоговая стоимость актива — около 330 миллионов рублей народных денег.

Банкротство по сценарию

В 2020 году, когда комплекс ещё не был введён в эксплуатацию, «Забайкалспецтранс» признали банкротом. Прокуратура установила принципиальное обстоятельство: объект изначально незаконно оформили в собственность предприятия — АО должно было выпустить акции в пользу муниципалитета, но не сделало этого.

Более того: в 2018 году чиновники городской администрации «забыли» включить встречную муниципальную гарантию в бюджет. Без гарантии — нет соглашения с краем. Без соглашения — банкротство. Схема: стройку до финиша довели на народные деньги — потом ловко сыграли на административной «забывчивости». Конкурсную массу начали распродавать за долги.

«Автолидер»: победитель торгов с 10 тысячами рублей уставного капитала

В мае 2020 года победителем торгов стало ООО «Автолидер» — зарегистрированное не в Чите, а в Москве, с уставным капиталом 10 тысяч рублей. Узнаёте почерк? Именно так в 2018 году в регион зашёл и сам «Олерон+» — такой же московской фирмой с капиталом 10 тысяч. Это не совпадение.

Фактический бенефициар «Автолидера» — Геннадий Якушевский. Директором числился Владимир Деревякин — зять Якушевского. Впоследствии директором стал уже арестованный Кирилл Лунёв.

31 марта 2022 года «Автолидер» получил разрешение на ввод завода в эксплуатацию. Официально завод заработал. Реально — лишь на 10% от мощности.

Авито, 420 миллионов и два покупателя

Дальше случилось то, что иначе как цинизмом не назовёшь. По данным ZAB.RU, мусоросортировочный завод в Чите — построенный на бюджетные деньги, захваченный через банкротство за бесценок — был выставлен на продажу на сайте объявлений. Цена: 420 миллионов рублей.

Логика операции: купили за копейки на торгах → достроили частично → выставили на перепродажу с наценкой в 4,5 раза. Завод, который строился на народные деньги больше десяти лет, превратился в объект спекуляции.

На объявление откликнулись иркутская «ЭкоТех» и новосибирская «Вторая жизнь». Сделка не состоялась. Объявление удалили.

Завод не работает. Мусор везут на свалку напрямую.

В 2023 году за весь год отсортировано 11 тысяч тонн — 10% от проектной мощности. С января 2025 года завод полностью прекратил принимать мусор от населения. В августе 2025-го прокуратура принудила возобновить работу — лишь на половину мощности. В декабре 2025 года — снова остановка.

Ежегодно в крае образуется более 300 тысяч тонн отходов — практически все идут напрямую на полигоны, работающие на пределе пропускной способности. Завод, который должен был сортировать 100 тысяч тонн в год, фактически не существует как рабочий объект.

Прокуратура: вернуть городу

Прокуратура Забайкальского края подала иск в арбитражный суд с требованием истребовать мусоросортировочный комплекс у ООО «Автолидер» и вернуть его в муниципальную собственность Читы. Основание: первоначальное отчуждение произведено с нарушениями конституционных прав граждан.

Возбуждено уголовное дело о превышении должностных полномочий чиновниками администрации Читы — по факту незаконной продажи муниципального имущества на сумму более 100 миллионов рублей. Дело на рассмотрении.

Завод как метафора

История завода на Сухой Пади — это в миниатюре вся история мусорной реформы. Государство вкладывает народные деньги. Через административную «забывчивость» объект уходит в банкротство. На торгах его подбирает аффилированная с монополистом структура с 10 тысячами уставного капитала. Объект не работает. Его пытаются перепродать. Прокуратура требует вернуть. Круг замкнулся.

Часть IV. Осипов и «новый оператор»: замена шила на мыло?

4.1. Признание губернатора

На встрече с жителями Красночикойского округа в апреле 2026 года губернатор Забайкальского края Александр Осипов произнёс редкую для чиновника такого уровня фразу: «Нарекания в адрес “Олерона” я слышу практически в каждом муниципалитете».

Осипов пообещал: «Мы сейчас работаем над созданием региональной организации, которая будет принадлежать правительству края и сможет заменить регоператора». Подобные обещания власти дают с сентября 2024 года — полтора года. Деталей — ноль. Ни сроков, ни механизмов.

4.2. Государственный оператор: решение или бурятский сценарий?

Если правительство Забайкальского края создаст собственного регионального оператора — что принципиально изменится? Правительство будет:

• владеть оператором;

• устанавливать ему тарифы через подведомственную РСТ;

• проверять само себя через те же органы;

• субсидировать его из бюджета.

Это в точности бурятский сценарий. То, что уже было создано с «ЭкоАльянсом» — и завело в тупик на семь лет, потребовало решения Верховного суда и обнаружило в тарифе 254 миллиона завышения. Частная монополия — преступление. Но государственная монополия без независимого контроля — та же система, просто с другим лицом у кормушки.

4.3. Признание сквозь строчку

Осипов сообщил нечто важное: «Вообще за них уже давно работаем — занимаемся обслуживанием их транспорта, занимаемся их графиком. Помогаем им покупать мусоровозы и контейнерные площадки оснащать, но они всё равно не тянут».

Переведём: правительство края годами фактически содержало «Олерон+» из бюджета, затыкая дыры государственными ресурсами. При этом компания продолжала получать тарифные деньги с населения, субсидии из казны и, судя по уголовным делам, выводить часть через подконтрольные структуры.

Часть V. Анатомия провала: почему реформа не могла работать

5.1. Монополия как исходная ошибка

Мусорная реформа была задумана как рыночная — но реализована как монополистическая. Каждый регион получал одного оператора, которому все обязаны платить. Выбора нет. Конкуренции нет. Отказаться от договора нельзя.

В условиях конкурентного рынка плохой оператор теряет клиентов. В условиях монополии — нет. Можно не вывозить мусор неделями, получать 12 000 судебных приказов в месяц, скрывать отчётность, закладывать КАСКО в тариф — и продолжать получать деньги. Потому что деться некуда.

5.2. Регуляторный захват

РСТ — орган, который должен был защищать потребителей от завышения цен. На практике в обоих регионах РСТ систематически утверждала то, что ей предоставлял монополист. В Бурятии — потому что республика была совладельцем «ЭкоАльянса». В Забайкалье — по причинам, которые следствию ещё предстоит установить.

Это называется «регуляторный захват»: орган регулирования начинает работать в интересах регулируемого субъекта, а не общества. Классика экономической теории — в российском исполнении.

5.3. Бюджет как дойная корова — схема в семи шагах

1. Оператор получает монопольный статус и собирает деньги с населения по завышенным тарифам.

2. Параллельно получает субсидии из регионального бюджета — якобы для компенсации затрат.

3. Деньги выводятся через аффилированные подрядные структуры (в Забайкалье — «Автолидер», «Трансвэй», «Мехуборка Забайкалье»).

4. Оператор накапливает кредиторскую задолженность перед подрядчиками. «Олерон+» — 1,5 млрд рублей к 2025 году.

5. Мусор не вывозится. Жалобы растут. Чиновники обещают «разобраться».

6. Скандал достигает предела — арест директора, поиск нового оператора, обещания.

7. Система воспроизводится с новым лицом.

5.4. Предприниматели: между молотом и наковальней

Нормативы накопления ТКО для предпринимателей устанавливались без реальных замеров — как публично признал читинский предприниматель Евгений Корнев в 2020 году. Замеры не проводились вообще — ни законно, ни незаконно. Просто не проводились. Предприниматели платили за объём мусора, который никто никогда не измерял. А отказ платить влёк судебный приказ — «Олерон» подавал их по 12 тысяч в месяц.

5.5. Десять уголовных дел — и всё равно работают

По состоянию на 2026 год в производстве следователей — не менее 10 уголовных дел, связанных с «Олерон+». Параллельно компания продолжает работать в качестве регионального оператора — собирает деньги, выставляет счета, получает субсидии. Это не ошибка системы. Это её особенность.

Часть VI. Что будет дальше

6.1. Якушевский: где хозяин?

Геннадий Якушевский — человек, чьё имя нигде не встречается с фотографией в открытом доступе — предположительно находится в Таиланде. Его компаньон Степкин арестован в Сочи. Директор Лунёв сидит в СИЗО и молчит. Компания продолжает работать.

Устойчивая схема: бенефициар недосягаем, исполнители арестованы, бизнес продолжается. Для привлечения реального хозяина следствию придётся выйти за пределы страны.

6.2. Новый оператор: надежды и риски

Если Осипов создаст государственного регоператора — встанет вопрос важнее самого факта смены компании: кто будет устанавливать тарифы, и будут ли они независимо проверяться? Опыт Бурятии — однозначный ответ: нет.

Реальным решением было бы:

• разделение функций: оператор не может принадлежать тому, кто устанавливает ему тариф;

• независимый аудит тарифных заявок с участием гражданских экспертов;

• публичное раскрытие финансовой отчётности в реальном времени;

• реальная ответственность для чиновников РСТ, утвердивших завышенные тарифы.

Пока ни одно из этих условий не выполнено ни в Бурятии, ни в Забайкалье.

6.3. Будуев и Салтанова: что с ними

Николай Будуев ищет новое место работы. Шансы на переизбрание — нулевые. Человек, который семь лет бился с системой и добился решения Верховного суда, оказывается политически невостребованным.

Наталья Салтанова продолжает судиться. Её расчёты в значительной части подтверждены прокуратурой и судами. Но ни один рубль переплаченных денег к предпринимателям пока не вернулся.

Вместо заключения: монополия — это всегда преступление

Мусорная реформа в России обнажила фундаментальную проблему, которая выходит далеко за пределы вопроса о вывозе мусора.

Когда государство создаёт монополию и передаёт её в частные руки без независимого контроля — это не реформа. Это приватизация права собирать деньги с населения. Деньги обязательные, от которых нельзя отказаться, тариф на которые устанавливает регулятор, зависящий от той же власти, что владеет оператором.

В Бурятии: государство владеет половиной монополиста, само устанавливает тариф, само себя проверяет. Результат — 254 миллиона завышения, семь лет судебной борьбы, победа только в Верховном суде России.

В Забайкалье: частный монополист с уставным капиталом 10 000 рублей получает контракт на миллиарды, выстраивает картель, хватает субсидии, скрывает отчётность. Результат — 10 уголовных дел, 1,5 миллиарда долга, учредитель в Таиланде, директор в СИЗО, мусор на улицах.

Монополия — это всегда вредно. Монополия без конкуренции убивает качество и раздувает цену. Это аксиома экономики, известная со времён Адама Смита.

Монополия в частных руках без независимого контроля — это преступление. Не метафора. Не публицистическое преувеличение. Уголовные дела это подтверждают.

Монополия, которой владеет государство без разделения функций регулятора и собственника, — это та же монополия. Просто с другим лицом у кормушки.

Мусорная реформа провалилась не потому, что люди плохо работали. Она провалилась потому, что была устроена так, чтобы проваливаться — и чтобы деньги населения при этом никуда не девались. Они просто меняли получателя.

Пока структура не изменится — сменить оператора можно. Но реформа останется провальной.

Материал подготовлен на основе открытых источников: решений судов, материалов прокуратуры, публикаций СМИ, а также интервью с участниками событий.

Отдельная благодарность предпринимателю Наталье Салтановой — за то, что делала работу, которую должны были делать государственные органы.