Деньги идут. Минфин раскрыл финансовый скелет лукодрома.

Федеральное казначейство показало финансовый скелет лукодрома: восемь участников, лицевые счета, бюджетная конструкция почти на два миллиарда рублей — и ни одной приостановленной операции.

Казначейство показало не витрину проекта. Оно показало его финансовый скелет. И этот скелет теперь виден каждому, кто умеет читать официальные документы.

До сегодняшнего дня в деле лукодрома был зафиксирован целый реестр нарушений. УФАС установило признаки нарушения антимонопольного законодательства при заключении концессии. Прокуратура фиксировала незаконное строительство. Госэкспертиза призналась, что узнала о стройке от журналистов. КСП объяснила, почему проверять не будет. Госинспекция молчит. Середкин ушёл по собственному. Тютюник строит.

Но всё это время оставался один вопрос, на который не было официального ответа: а деньги — идут?

Теперь ответ есть. Официальный. С подписью руководителя Управления Федерального казначейства по Забайкальскому краю Ч.Ц. Галсанова. Исходящий номер 91-12-19/09-1816 от 19.05.2026.

Финансовый маршрут не остановлен. Операции по лицевым счетам участников казначейского сопровождения не приостанавливались. Это не метафора. Это официально подтверждённый факт из документа УФК.

Лукодром перестал быть только строительной историей. Он стал денежной историей. И Казначейство только что открыло её финансовый скелет.

1. Что такое казначейское сопровождение и почему этот ответ ключевой

Казначейское сопровождение — это механизм федерального контроля за целевым расходованием бюджетных средств. В его рамках участникам открываются лицевые счета, а операции санкционируются территориальным органом Федерального казначейства на основании распоряжений и документов-оснований.

В соответствии с Федеральным законом № 540-ФЗ «О федеральном бюджете на 2024 год» осуществляется казначейское сопровождение капитального гранта концессионного соглашения от 10.04.2024, заключённого между Министерством физической культуры и спорта Забайкальского края и ООО «Олимп-Спорт».

Каждый рубль капитального гранта, проходящий через казначейское сопровождение, попадает в контур санкционирования УФК. Казначейство видит операции по лицевым счетам участников сопровождения, проверяет распоряжения и документы-основания — в пределах своего регламента. Именно поэтому ответ УФК — один из ключевых документов всего расследования: он показывает, кто именно находится в финансовом контуре проекта и работает ли этот контур.

После этого документа все разговоры о «частной инициативе» и «инвесторе, берущем на себя риски» нужно читать очень осторожно. Казначейство говорит прямо: по концессионному соглашению идёт казначейское сопровождение капитального гранта. То есть — публичные деньги. Федеральный контур. Ваши налоги.

 2. Восемь участников. Финансовый скелет раскрыт.

Самое важное в ответе УФК — полный список участников казначейского сопровождения с номерами лицевых счетов. Впервые. Официально. Публично.

 Из восьми участников — трое ранее не фигурировали в публичных материалах вообще. И один — физическое лицо. Это не просто новые имена. Это новые точки денежного маршрута, по каждой из которых следствие обязано пройти.

ИП Дранников Александр Сергеевич — кто это? Какова его роль? За что он включён в казначейское сопровождение миллиардного бюджетного проекта? Кто его нанял? Сколько он получил?

ООО «СК Князь» — строительный субподрядчик? Кто учредители? Каковы их связи с другими участниками схемы? Какие работы, какая сумма контракта?

ООО «НКБ Метод» — что за организация? Чем занимается? Кто за ней стоит? Какова роль в схеме?

ГБУ ЗСЦ «Эталон» — государственное бюджетное учреждение. Что оно делает в казначейском сопровождении проекта, позиционировавшегося как частная инициатива? Кто принял решение о его включении?

Карта в расследовании иногда важнее первой цифры. Казначейство дало карту. Теперь есть восемь точек денежного маршрута. И следствие обязано пройти по каждой из них.

3. В экспертизе «Алюкома» нет, а в казначействе есть

Вот одна из самых убийственных формул всего расследования. Одна строчка, которая показывает разрыв между официальной витриной и реальным маршрутом проекта.

Госэкспертиза Забайкальского края в своём ответе от 12.05.2026 прямо указала: от ООО «Алюком» письма, документы, пояснения и обращения не поступали. «Алюком» не указывался в составе материалов, представленных на экспертизу.

А теперь смотрите на таблицу выше.

ООО «Алюком» — участник казначейского сопровождения. Ему открыт лицевой счёт. А операции по лицевым счетам участников казначейского сопровождения, как прямо указало УФК, не приостанавливались.

В экспертизе «Алюкома» нет. В денежном контуре Казначейства он есть. Если это не разрыв между официальной витриной и реальным маршрутом проекта — то что это?

Это не техническая нестыковка. Это суть схемы. На бумаге одна картина. В деньгах — другая. Именно так работает схематоз: реальный маршрут решений и средств не совпадает с тем, что видит официальная экспертная процедура.

Вопрос к Следственному комитету: как компания, которой нет в материалах государственной экспертизы, оказалась участником казначейского сопровождения капитального гранта? Кто заключил с ней договор? На какую сумму? Какие документы-основания представлялись для санкционирования операций?

4. Финансовый контур работает без проверки разрешения и экспертизы

Вот самый важный абзац ответа УФК. Тот, который показывает, как была сконструирована схема в её финансовом измерении.

«При этом, в соответствии с Порядком № 214н при санкционировании операций со средствами участников казначейского сопровождения не требуется представление в Управление положительного заключения экспертизы, разрешения на строительство, проверка документов строительного контроля»

Прочитайте ещё раз. Медленно.

Казначейство не обязано проверять наличие разрешения на строительство перед тем, как санкционировать операцию. Не обязано проверять положительное заключение государственной экспертизы. Не обязано проверять документы строительного контроля и скрытых работ.

Это не нарушение со стороны УФК. Это его регламент — Порядок № 214н, утверждённый Министерством финансов России. УФК работает строго по нему.

Но именно в этом и состоит щель в системе — та самая щель, в которой живёт лукодромный схематоз.

Финансовый маршрут работает через механизм, который при санкционировании операций не требует представления разрешения и положительной экспертизы. Стройка, по ранее полученным официальным ответам и материалам прокурорских проверок, ведётся без необходимых разрешительных оснований. Операции по лицевым счетам участников, как подтвердило УФК, не приостанавливались.

Схема была сконструирована так, чтобы использовать именно эту щель. Финансовый контур не смотрит на разрешения. Разрешительная процедура живёт отдельно. Эти два контура не связаны между собой никаким обязательным фильтром.

Финансовый контур работает. Строительная законность остаётся за пределами казначейского фильтра. Это не ошибка одного чиновника. Это идеальная среда для схемы, которая была собрана заранее.

5. КС-2 и КС-3 не представлялись. На каком основании шли операции?

Ещё одна строчка из ответа УФК, которая требует уголовно-процессуальной оценки:

«документы по унифицированным формам КС 2, КС 3 участниками казначейского сопровождения в Управлении не представлялись»

КС-2 — акт о приёмке выполненных работ. КС-3 — справка о стоимости выполненных работ и затрат. Это базовые документы строительного учёта. Именно по ним можно по стандартным строительным формам проверить объём и стоимость выполненных работ. В УФК их нет. Они не представлялись.

При этом в бюджетную конструкцию проекта заведены сотни миллионов рублей, а восемь участников имеют лицевые счета в казначейском сопровождении. Сколько именно получил каждый участник — это следующий обязательный вопрос к УФК, Минспорту и следствию.

Вопрос к следствию: на каком основании санкционировались распоряжения участников? Какие документы заменяли стандартные строительные формы? Были ли операции после выдачи отрицательного заключения государственной экспертизы? Кто подписывал документы-основания?

КС-2 и КС-3 в казначейство не поступали. Разрешения нет. Экспертиза отрицательная. Соответствует ли объём операций реально выполненным работам — это вопрос не к редакции. Это вопрос к следствию.

6. В правоохранительные органы не направлялось, операции на приостанавливались

УФК прямо написал — и каждое предложение этого абзаца тяжелее предыдущего:

«Информация и материалы в контрольные и правоохранительные органы Управлением не направлялись, проверки в Управлении не осуществлялись, в адрес Управления представления Прокуратуры Забайкальского края не поступали. Сведения о бюджетном ущербе и риске ущерба у Управления отсутствуют. Операции по лицевым счетам участников казначейского сопровождения не приостанавливались.»

«В правоохранительные органы не направлялись» — УФК видит операции по всем восьми участникам. При этом ни разу не направило сигнал ни в прокуратуру, ни в СКР, ни в полицию — даже на фоне уже известных публичных и официальных вопросов к проекту, включая позицию УФАС по концессии.

«Сведения о бюджетном ущербе и риске ущерба отсутствуют» — это не означает, что ущерба нет. Это означает, что никто его не оценивал. Отсутствие оценки ущерба — это не отсутствие ущерба. Это отсутствие контроля.

«Операции не приостанавливались» — это прямая цитата из официального ответа УФК. Финансовый контур не заблокирован.

Отдельно УФК сообщило: представления прокуратуры Забайкальского края в его адрес не поступали. Это требует отдельного вопроса к прокуратуре: почему при наличии зафиксированных нарушений на стройке финансовый контур не был заблокирован? Представление в УФК — это инструмент, который у прокуратуры есть. Он не был применён.

Каждый орган молчит в свою сторону. Прокуратура не направила представление в казначейство. Казначейство не направило сигнал в прокуратуру. УФАС закрыло производство. КСП ждёт четвёртого квартала. А финансовый маршрут не остановлен.

 7. Проверка невозможна потому что объект не завершен

УФК отказал в проверке. Аргумент — знакомый: много плановых мероприятий. Но добавил новый:

«…а также с незавершённым объектом строительства»

Вдумайтесь в эту логику.

Объект строится без разрешения. Без положительного заключения экспертизы. Финансовый маршрут работает. Схема действует. И именно незавершённость этого незаконно строящегося объекта становится аргументом против проверки.

То есть: пока стройка идёт — проверять нельзя. А когда достроят — все деньги уже будут освоены, все операции произведены, все следы аккуратно сложены по папкам.

Чем позже проверка — тем выше риск, что она станет не контролем, а посмертным описанием того, как деньги ушли.

Но незавершённость объекта — не аргумент против проверки денежного маршрута. Договоры уже есть. Лицевые счета уже открыты. Участники уже определены. Операции уже санкционировались. Цена покупки «Олимп-Спорта» уже существует. Всё это — предмет для следственных действий прямо сейчас.

Незавершённость объекта — аргумент против проверки. Завершённость объекта — момент, когда все деньги уже ушли. Именно так финансовый маршрут получает защиту временем.

 8. Бюджетная конструкция: точная арифметика и важная оговорка

Сложим то, что подтверждено официальными ответами государственных органов. По имеющимся данным, в бюджетной конструкции проекта фигурируют следующие суммы:

 Математика верная: 295,5 + 161,7 + 457,2 = 914,4 млн; 526,7 + 512,5 = 1 039,2 млн; итого 1 953,6 млн рублей — почти два миллиарда. Но есть важная оговорка, которую редакция обязана назвать прямо.

Необходимо уточнить: является ли капитальный грант в 457,2 млн рублей самостоятельной строкой финансирования поверх ассигнований 2024–2025 годов — или он входит в их состав? Если грант входит в ассигнования, совокупный объём составит не 1 953,6 млн, а 1 496,4 млн рублей. Этот вопрос должен быть отдельно разъяснён Минфином Забайкальского края и Казначейством. Редакция направила соответствующий уточняющий запрос.

При любом сценарии речь идёт о сотнях миллионов или почти двух миллиардах рублей бюджетных средств — через восемь участников казначейского сопровождения, без проверки разрешения, без проверки экспертизы, без КС-2 и КС-3.

Сколько именно уже обработано по каждому из восьми лицевых счетов — это следующий обязательный запрос к УФК. Казначейство раскрыло участников и счета, но не дало платёжную разбивку. Эту разбивку обязано установить следствие.

Сотни миллионов или почти два миллиарда рублей — в зависимости от ответа на вопрос о природе гранта. В любом случае — через восемь участников казначейского сопровождения. Без проверки разрешения. Без проверки экспертизы. Без КС-2 и КС-3. Это не инвестиция. Это бюджетный маршрут, упакованный в концессию.

 9. Как теперь выглядит схема целиком - четыре слоя

До ответа Казначейства лукодромная схема имела три задокументированных слоя. Теперь — четыре.

УФАС показало нарушение на входе.

Концессия подписана при отсутствии обязательного обеспечения. Признаки нарушения ч. 1 ст. 15 ФЗ-135 — официально зафиксированы.

Прокуратура показала незаконность стройки.

Строительство без разрешения и без положительного заключения экспертизы — зафиксировано осенью 2025 и весной 2026 года.

Госэкспертиза показала хаос в документах.

Пакет подан через 18 месяцев после концессии. Два ГПЗУ датированы позже подачи. Изменения по всем разделам. О стройке узнали от журналистов — и никуда не сообщили.

Казначейство показало финансовый скелет.

Восемь участников с лицевыми счетами. «Алюком» в денежном контуре, но не в материалах экспертизы. КС-2/КС-3 не представлялись. Разрешение и экспертиза не проверяются при санкционировании. В правоохранительные органы ничего не направлялось. Операции не приостанавливались.

Четыре слоя. Четыре официальных источника. Четыре подтверждения. После этого кто-то всерьёз будет называть лукодром «сложным спортивным проектом»? Нет. Это схема с финансовой трассой. И эта трасса теперь видна.

 10. Прямое обращение к правоохранительным органам

Редакция ZAB.RU обращается к Следственному комитету России, Генеральной прокуратуре Российской Федерации, Росфинмониторингу и Счётной палате Российской Федерации с требованием немедленного реагирования.

Первое и главное: немедленно приостановить операции по лицевым счетам участников казначейского сопровождения — либо публично и мотивированно объяснить, почему при выявленных обстоятельствах финансовый маршрут может продолжать работу без риска ущерба бюджету.

— Почему операции по восьми лицевым счетам не были приостановлены после того, как УФАС официально зафиксировало нарушения закона при заключении концессии?

— Кто такой ИП Дранников Александр Сергеевич, какова его роль в проекте и какой объём операций прошёл по его лицевому счёту?

— Кто является учредителями ООО «СК Князь» и ООО «НКБ Метод», каковы их связи с другими участниками схемы?

— На каком основании санкционировались операции участников при отсутствии в УФК документов по формам КС-2 и КС-3?

— Каков объём уже произведённых операций по каждому из восьми лицевых счетов — с разбивкой по датам и суммам?

— Как «Алюком» оказался участником казначейского сопровождения, не фигурируя при этом в составе материалов государственной экспертизы?

— Почему прокуратура Забайкальского края, зафиксировавшая нарушения на стройке, не направила в УФК представление о приостановлении операций?

— Производились ли операции по лицевым счетам после выдачи отрицательного заключения государственной экспертизы — и если да, то на каком основании?

— Является ли капитальный грант 457,2 млн рублей самостоятельной строкой финансирования поверх ассигнований 2024–2025 годов или входит в их состав?

Ответы на эти вопросы будут опубликованы. Молчание — тоже будет опубликовано.

Лукодром больше нельзя проверять как стройку. Его надо расследовать как финансовую схему.

▪  УФАС показало нарушение на входе.

▪  Прокуратура показала незаконность стройки.

▪  Госэкспертиза показала хаос в документах.

▪  Казначейство показало денежный маршрут.

И пока правоохранительные органы думают — операции по лицевым счетам не приостановлены. Почти два миллиарда рублей в бюджетной конструкции. Восемь участников казначейского сопровождения. Ни одной приостановленной операции. Ни одного уведомления в правоохранительные органы. И главный вопрос, который теперь звучит жёстче, чем когда-либо: кто получал деньги, за что, на основании каких документов — и почему финансовый маршрут лукодрома продолжал работать даже тогда, когда сама стройка уже пахла уголовным делом?

Пока вы читаете эти строки — финансовый маршрут не остановлен. Это не метафора: УФК прямо сообщило, что операции по лицевым счетам участников казначейского сопровождения не приостанавливались.