Снизу — мёрзлый ил. Сверху — промёрзший грунт. Между ними — бюджет.

В Забайкалье концессионные истории редко заканчиваются там, где должны. По нормальной логике они должны заканчиваться готовым объектом, актом приёмки, детьми в новой школе, спортсменами на стадионе.

Но в реальности слишком часто получается иначе: сначала региону показывают красивую картинку, затем звучат слова про инвестора и ГЧП, после чего начинаются переносы сроков, судебные споры, уголовные дела и новые бюджетные контракты на то, что должно было быть сделано изначально. История школы и стадиона в Каштаке — именно такая. Стадион у детей не появился ни при Неверове, ни при «Алюкоме». И это уже не случайность, а система.

Стадион в Каштаке — не спортивная площадка, а лакмусовая бумажка

Школьный стадион — это не украшение вокруг здания. Это уроки физкультуры, безопасность детей, спортивная инфраструктура микрорайона. Поэтому отсутствие стадиона рядом со школой, которая должна была быть сдана ещё в 2022 году, нельзя списать на второстепенную хозяйственную деталь. Здание школы стало витриной, а стадион — диагнозом. Диагноз проявляется в недостроенной инфраструктуре, дополнительных контрактах, переносах сроков и объяснениях, которые появляются уже после того, как объект должен был быть готов.

Станислав Неверов должен был сдать школу со стадионом ещё в 2022 году. Затем объяснял остановку строительства стадиона обнаружением в почве мёрзлого ила глубиной около двух метров. Стадион не был построен. Концессионная история получила судебное и уголовное продолжение. Теперь на этом же месте появился «Алюком». Уже по отдельному контракту за 131,9 миллиона рублей. Срок сдачи по контракту — декабрь 2025 года. Декабрь прошёл. Стадиона нет. Сроки перенесены на весну 2026 года. Представитель подрядчика снова говорит о грунте — теперь уже не о «мёрзлом иле», а о «промёрзшем грунте». Итог для школьников не меняется: стадиона нет. В этом смысле Каштакский стадион стал не спортивной площадкой, а лакмусовой бумажкой всей забайкальской модели.

2021 год: «Алюком» выбросили, Неверову открыли дорогу

Чтобы понять нынешнюю историю, нужно вернуться к точке отсчёта — к 2021 году. Тогда Минстрой Забайкальского края проводил концессионную процедуру по строительству школы в Каштаке. На объект подавались разные участники, в том числе ООО «Алюком». Компания выглядела реальным местным строительным игроком, а не пустой концессионной оболочкой.

Но «Алюком» из этой истории выбросили. Заявку компании отклонили. Дорога была открыта структуре Станислава Неверова — ООО «Школа Будущего». Позже антимонопольный орган установил сговор, а суд подтвердил законность решения УФАС. «Алюком» действительно был незаконно отстранён от участия. Это важная часть картины. Но она не закрывает всех последующих вопросов. Незаконно отстранённый участник не получает бессрочную индульгенцию. В 2021 году «Алюком» незаконно убрали с поляны. В 2025 году «Алюком» вернулся на крупные государственные объекты уже почти без конкурентного сопротивления. Именно этот переход — от незаконного отстранения к фактическому подрядному доминированию — требует отдельного анализа.

Неверов как первая авария системы

Станислав Неверов важен не только потому, что он осуждён. Он важен как первая крупная авария забайкальской концессионной модели. На его примере регион уже получил полный набор последствий: слабый концессионер, сорванные сроки, недостроенная инфраструктура, вмешательство УФАС, уголовное дело и приговор. После такой истории региональная власть должна была выработать иммунитет. Но вместо иммунитета мы видим повторение похожих признаков. 

Снова социальный объект. Снова крупные бюджетные деньги. Снова один участник. Снова перенос сроков. Поэтому вопрос не в том, является ли Максим Тютюнник «вторым Неверовым» в уголовно-правовом смысле. Такой вывод может сделать только суд. Вопрос в другом: не воспроизводит ли регион вокруг новых фамилий ту же институциональную среду, которая уже однажды привела к делу Неверова?

Почти два миллиарда и один участник

В 2025 году «Алюком» оказался рядом сразу с несколькими крупными государственными объектами: лукодром — около 1,63 млрд рублей, стадион в Каштаке — 131,9 млн рублей, детский сад в Каштаке — около 220 млн рублей. В сумме — почти два миллиарда рублей. Один подрядчик снова и снова оказывается единственным участником на крупных государственных объектах. Это уже не статистика, а повод для проверки. Конкуренция на государственных закупках нужна не для формальности. Если конкуренции нет, бюджет не торгуется. Если снижение цены минимально, нужно объяснить, как заказчик защищал интересы бюджета. Почти два миллиарда рублей — это публичные деньги, публичные объекты и публичная ответственность.

«Олимп-Спорт»: от уставного капитала 10 тысяч рублей к миллиардной концессии

Отдельная линия — лукодром. В сентябре 2022 года появляется ООО «Олимп-Спорт». Учредитель и директор — Максим Тютюнник. Уставный капитал — 10 тысяч рублей. Компания без длительной публичной строительной истории. В 2024 году «Олимп-Спорт» получает концессионное соглашение на строительство Российского центра стрельбы из лука в Чите.

Стоимость проекта — порядка 1,6–1,8 миллиарда рублей. Затем доля в «Олимп-Спорте» уходит государственному контуру — АО «Агентство территориального развития Забайкальского края». Цена сделки публично не раскрыта. Затем на том же объекте появляется «Алюком» уже как подрядчик. На строительном щите фигурирует Максим Тютюнник как генеральный директор. Это не утверждение о преступлении. Это последовательность событий, которую необходимо проверять документами.

Маршрут Тютюнника

Маршрут Максима Тютюнника: региональный строительный бизнес → «Алюком» → обещанный парк в Северном (недострой) → незаконное отстранение от концессии по школе в Каштаке → Неверов, провал, УФАС → «Олимп-Спорт» с 10 тыс. руб. → концессия на лукодром → продажа доли государству → «Алюком» как подрядчик лукодрома → стадион в Каштаке → детский сад → почти два миллиарда рублей государственных контрактов. 

Это не просто биография предпринимателя. Это карта доступа к забайкальским государственным объектам. И именно поэтому вопрос к Тютюннику сегодня не личный, а системный.

Вопросы, на которые нужны ответы

Редакция ZAB.RU требует публичных ответов по стадиону в Каштаке: почему объект не был построен в составе первоначальной школьной истории, почему возник отдельный контракт на 131,9 млн рублей, почему «Алюком» оказался единственным участником, кто согласовал перенос срока сдачи на весну 2026 года, начислялись ли штрафы, почему вопрос грунтов снова стал причиной переноса.

По «Алюкому»: кто является реальным центром принятия решений в компании, почему формальный собственник изменился на фоне получения крупных госконтрактов, какова роль Максима Тютюнника в управлении компанией в период получения и исполнения контрактов, кто подписывал договоры и акты.

По лукодрому: что именно было продано государственному контуру при переходе доли в «Олимп-Спорте», какова цена сделки, почему цена не раскрыта обществу, на каком основании «Алюком» стал подрядчиком объекта, почему «Алюком» присутствует в финансовом контуре (ему открыт лицевой счёт в казначействе), если его не было в материалах экспертизы, кто заказал металлоконструкции и кто принял решение о начале фактических работ.

Послесловие. Почему это уже не история про одного Тютюнника

Самая удобная ошибка — свести всё к одной фамилии. Сказать, что был Неверов, теперь появился Тютюнник; один провалил, другой строит; один говорил про мёрзлый ил, другой — про промёрзший грунт. Проблема не только в Тютюннике. Проблема в том, что в Забайкалье сама система государственных строек слишком часто устроена так, что нормальная конкуренция исчезает, ответственность размазывается, а бюджет и жители остаются крайними. 

Если этот маршрут не будет проверен сейчас, через несколько лет Забайкалье рискует получить новую фамилию, новое ООО, новый долгострой и новую техническую легенду. Только обстоятельства почему-то всегда одни и те же: нет конкуренции, нет прозрачности, нет персональной ответственности, нет готового объекта в обещанный срок. Зато всегда есть бюджет.

Финал

Каштакский стадион должен был быть местом, где школьники бегают и играют. Вместо этого он стал местом, где можно изучать анатомию забайкальского государственного строительства. Снизу — мёрзлый ил. Сверху — промёрзший грунт. Между ними — бюджет. 

После Неверова у Забайкалья был шанс испугаться — не журналистов, не прокуратуры, а самой модели, в которой социальные объекты превращаются в кормовую базу. Но, судя по истории стадиона в Каштаке, регион не испугался. Он просто продолжил идти тем же маршрутом. Только теперь вместо «мёрзлого ила» нам предлагают «промёрзший грунт». А вместо ответа — ждать весны.

Редакция подчёркивает: вина конкретных лиц устанавливается только вступившим в законную силу приговором суда. Все изложенные обстоятельства требуют проверки компетентными органами. Сравнение Неверова и Тютюнника в данном материале относится не к уголовно-правовому тождеству, а к повторяемости управленческой модели и общественного результата.