Головинкин получил три года. Но главный приговор системе ещё впереди

2 июня Центральный районный суд Читы приговорил бывшего и. о. министра ЖКХ Забайкальского края Алексея Головинкина к трём годам лишения свободы в колонии общего режима. Основанием стало превышение должностных полномочий, ст. 286 УК РФ.

Прокуратура просила восемь лет. Головинкина взяли под стражу прямо в зале суда. При этом иск Министерства ЖКХ края на 115,4 миллиона рублей суд оставил без удовлетворения.

Именно эта развилка — признать вину, но не взыскать ущерб — делает приговор не точкой, а знаком вопроса. Когда появится мотивировочная часть, главным будет понять, как суд описал причинную связь между действиями или бездействием чиновника и хищением денег, которые, по версии обвинения, исчезли не у него. Юридический анализ придётся позже. Но уже сейчас приговор стал событием не только уголовно-правовым, но и управленческим.

Потому что он впервые формально показал: отсутствие защитного механизма при движении бюджетных средств может быть квалифицировано как уголовно значимое нарушение. И тогда возникает неизбежный вопрос: почему на скамье подсудимых оказался тот, кто подписывал соглашение, а не те, кто конструировал саму схему без защиты?

Узел первый: субсидия, «Энергогазинжиниринг» и 700,7 миллиона

Суть обвинения такова: в 2022–2023 годах Головинкин, будучи и. о. министра ЖКХ края, не обеспечил казначейское сопровождение субсидии в размере 700,7 миллиона рублей, выделенной на установку газового оборудования в частных домах Читы. Соглашение было заключено с ООО «Энергогазинжиниринг». Следствие посчитало, что отсутствие «казначейского замка» позволило связанным с компанией лицам похитить 115,4 миллиона рублей.

Но чтобы понять, насколько уязвима эта конструкция, нужно внести правовую деталь, которую часто опускают. Казначейское сопровождение — это не личная опция министра и не функция, которую можно включить «по звонку». Согласно статье 242.24 Бюджетного кодекса РФ, решение о казначейском сопровождении принимается либо законом о бюджете, либо актом высшего исполнительного органа региона — то есть постановлением правительства. Обычно такой механизм закладывается на стадии формирования бюджета и закрепляется в нормативной рамке: в порядке предоставления субсидии, конкурсной документации, финансовой модели проекта.

Бывший зампред правительства края Алексей Сергейкин, выступая в суде, прямо заявил: министр не мог самостоятельно ввести казначейское сопровождение без решения сверху. Более того, сделай он это единолично, его действия могли бы быть расценены как превышение полномочий уже с другой стороны. Это не просто линия защиты. Это бюджетная реальность.

Если сопровождения не было, значит, его не заложили те, кто готовил проект: писал порядок субсидии, согласовывал постановление, сводил финансовую модель и вносил документы на уровень краевого правительства. Кто именно? Этот вопрос суд перед собой пока не ставил.

Кто вёл штаб и чьи подписи остались за кадром

В материалах ZAB.RU зафиксировано: вопрос о субсидии «Энергогазинжинирингу» обсуждался на штабе по координации газовых проектов. Возглавлял его первый зампред правительства Андрей Кефер. Проект не был инициативой одного министерства. Он находился в управленческом сопровождении всего правительства. О ходе газификации регулярно докладывали на оперативных совещаниях у губернатора. Значит, перед нами не ситуация «министр тайно подписал и увёл деньги», а публичный проект, визировавшийся по цепочке.

Суд оценил действия последнего в этой цепочке. Но остались неоценёнными действия тех, кто разрабатывал и согласовывал постановление о порядке субсидии; кто визировал проект в финансовом блоке; кто утверждал бюджетные назначения без механизма защиты; кто вёл заседания штаба, где принимались ключевые решения; кто слушал доклады о ходе работ и не останавливал процесс.

Когда-нибудь следствию придётся ответить: было ли это системное решение, коллективная слепота или сознательная конструкция, в которой крайним назначается тот, кто стоит в конце. Пока ответа нет.

Узел второй: концессия, мэрия и миллиарды без хозяина

Теперь принципиально важно не смешивать два разных контура. В публичном поле их часто слипают, но юридически и фактически это разные слои. Первый контур — краевой: субсидия 700,7 миллиона рублей «Энергогазинжинирингу», Головинкин, дело по ст. 286 УК РФ, эпизод с хищением 115,4 миллиона рублей. Второй контур — муниципально-концессионный: газификация Читы через концессионеров «АврораГаз», ВАНК, Станислава Неверова и другие структуры. Здесь фигурируют федеральный грант в размере 5,875 миллиарда рублей, муниципальные средства около 4 миллиардов рублей и региональные субсидии более 1,5 миллиарда рублей. Итог известен: концессия провалилась, часть средств, по версии следствия и суда, была похищена, а оборудование встало лишь в половине запланированных домов.

В январе 2026 года суд уже вынес приговор концессионеру Станиславу Неверову: 6,5 года лишения свободы за мошенничество организованной группой, ч. 4 ст. 159 УК РФ. Речь шла о хищении 49 миллионов рублей через фиктивные договоры.

Приговор на момент публикации материала не вступил в силу. Но приговор Неверову — это реакция на действия частного лица. А кто отвечал за муниципальный контроль?

На момент запуска концессии главой Читы была Инна Щеглова. Прокуратура фиксировала её участие в совещаниях по газификации и слабый контроль за концессионерами. Платёжных поручений с подписью Щегловой в открытом доступе нет.

Но есть вопросы, которые не требуют её личной подписи на каждом счёте: кто в мэрии утверждал акты КС-2 и КС-3; кто визировал отчёты концессионера; кто проверял фактическую готовность объектов; кто готовил заключения об исполнении этапов, на основании которых уходили миллиарды? Если на краевом уровне отсутствие контроля привело министра в клетку, то почему на муниципальном уровне аналогичное отсутствие контроля не породило даже публично названной процессуальной фигуры? Это не обвинение в адрес конкретного человека. Это констатация асимметрии, которая после приговора Головинкину становится политически невыносимой.

При чём здесь лукодром

Лукодром — это другой объект, другие юрлица, другая концессия. Но он проявляет системную болезнь. По данным ZAB.RU, концессия на строительство «Российского центра стрельбы из лука» заключена в апреле 2024 года между Минспортом края и ООО «Олимп-Спорт». Уставный капитал общества — 10 тысяч рублей. Стоимость проекта — до 1,8 миллиарда рублей. В отличие от газификации, здесь казначейское сопровождение есть.

Но уже получено отрицательное заключение госэкспертизы в апреле 2026 года. По ранее полученным ответам и позиции надзорных органов, возникли вопросы к наличию разрешительной и экспертной документации на момент выполнения работ. В ответе УФАС также указано на нарушения, связанные с процедурой заключения концессии. Контрольно-счётная палата перенесла проверку на конец года.

И здесь тот же рисунок: государство в лице органов власти и контроля видит риски, фиксирует их, но не останавливает проект. Деньги остаются в системе. Операции по счетам не приостановлены. Казначейство на запрос отвечает нейтрально: операции не приостанавливались. Это и есть та самая управленческая модель: механизмы контроля присутствуют формально, но воля их применить отсутствует, пока кто-то из исполнителей не окажется на скамье подсудимых.

Не финал, а пролог

Головинкин приговорён к реальному сроку. Это факт. Но три года экс-министру — не ответ на вопрос, как регион потратил огромные средства на газификацию и получил трубу, ведущую в половину домов, и уголовные дела вместо полноценного результата.

Суд вынес приговор исполнителю. На очереди — приговор системе. И он будет состоять не в том, чтобы посадить ещё кого-то одного, а в том, чтобы установить и публично назвать всю цепочку: от тех, кто писал постановления, до тех, кто вёл штабы, слушал доклады и подписывал бюджетные проектировки без защитных механизмов. Пока такой карты нет. И пока она не появится, приговор Головинкину останется не точкой, а открытой дверью, в которой общество увидит все, что было скрыто.