Почему прокуратура требует пересмотреть дело чиновника, «проглядевшего» неверовскую схему со школами

Забайкальский краевой суд приступил к апелляционному рассмотрению дела бывшего заместителя министра образования и науки края Бато Лхасаранова — чиновника, признанного виновным в халатности при проверке документов на строительство школ по концессии со скандально известной Восточно-Арктической нефтегазовой корпорацией (ВАНК) Станислава Неверова.

Причинённый ущерб бюджету суд первой инстанции оценил в 1 066 443 675 рублей — более миллиарда рублей. Итоговое наказание за это — штраф в 250 тысяч рублей, от которого чиновника к тому же освободили из-за истечения срока давности. Прокуратура сочла подобный приговор чрезмерно мягким и настаивает на пересмотре дела заново.

Что решил суд первой инстанции

Центральный районный суд Читы признал Бато Лхасаранова виновным по части 1.1 статьи 293 УК РФ — халатность, назначив ему наказание в виде штрафа в размере 250 000 рублей; сообщение об этом пресс-служба суда распространила 29 мая 2026 года.

Но уже в самом приговоре была заложена оговорка, обесценивающая даже это скромное наказание: в связи с истечением срока давности уголовного преследования Лхасаранов был полностью освобождён от назначенного наказания и формально признан несудимым.

При этом суд в приговоре прямо констатировал: ненадлежащее исполнение Лхасарановым своих должностных обязанностей, ставшее следствием небрежного отношения к службе, повлекло причинение особо крупного ущерба. В результате незаконного и необоснованного расходования Министерством образования и науки края бюджетных средств общая сумма ущерба составила 1 066 443 675 рублей — то есть более миллиарда рублей государственных денег.

Первоначально Лхасаранову вменяли значительно более тяжкую статью — превышение должностных полномочий, но суд первой инстанции переквалифицировал обвинение на халатность, установив: чиновник ненадлежащим образом проверил проекты концессионных соглашений и приложенные к ним документы, касающиеся строительства школ. До июля 2025 года Лхасаранов занимал пост заместителя министра образования и науки Забайкальского края.

При чём здесь Станислав Неверов и шесть школ

Чтобы понять реальный масштаб истории, скрывающейся за формулировкой «ненадлежащая проверка документов», необходимо восстановить всю концессионную эпопею, в центре которой оказался всё тот же Станислав Неверов — фигура, уже хорошо знакомая жителям Забайкалья по целому ряду параллельных скандалов, от газификации Читы до недостроенных детских садов.

По концессионным соглашениям с ВАНК Неверова в регионе должны были построить сразу шесть школ — в Смоленке, Атамановке, Засопке, Дарасуне, Агинском и Забайкальске. Под каждую отдельную стройку, по данным журналистских расследований, создавалось собственное юридическое лицо — схема, которую сами журналисты впоследствии описывали как отличавшуюся «почти хирургической аккуратностью».

Именно проекты этих концессионных соглашений и сопутствующих им документов, по версии следствия, ненадлежащим образом проверял Лхасаранов в бытность заместителем министра образования.

Реальность строительства оказалась далека от заявленных обязательств: концессионер систематически нарушал сроки ввода объектов в эксплуатацию, а региональное УФАС впоследствии установило признаки сговора между

Минстроем края и самим концессионером. Одна из школ — в микрорайоне Каштак на 800 мест, ставшая в 2021 году первой концессией такого рода в регионе, — и вовсе осталась без обещанного стадиона: он не построен до сих пор, хотя саму школу впоследствии всё же удалось достроить силами других подрядчиков.

Отдельно, по свидетельствам участников переговоров о судьбе этих концессий, приводившимся ранее на профильном круглом столе, сам Неверов до последнего не желал отказываться от школьных проектов, несмотря на нарастающие проблемы, — переговоры о передаче концессий шли крайне тяжело.

В итоге в сентябре 2023 года все шесть компаний, каждая из которых отвечала за отдельную школу, выкупила Корпорация развития Забайкальского края — та же структура, которая впоследствии, после нескольких трансформаций, стала известна как «Агентство территориального развития» и уже фигурировала в других похожих историях спасения проблемных объектов, оставшихся от Неверова, включая недостроенные детские сады.

К тому моменту сам Неверов был уже приговорён к реальному сроку лишения свободы за мошенничество с бюджетными деньгами при исполнении концессионных соглашений сразу в Забайкальском и Хабаровском краях — уголовное преследование бизнесмена впоследствии разрослось до трёх отдельных дел на сотни миллионов и более миллиарда рублей суммарного ущерба.

Почему прокуратура считает приговор слишком мягким

Апелляционное разбирательство инициировано именно представлением прокуратуры: надзорное ведомство настаивает на том, что вынесенный приговор является чрезмерно мягким, и просит суд апелляционной инстанции направить дело на новое рассмотрение в Центральный районный суд Читы, но уже в ином составе суда. Логика прокуратуры выглядит достаточно прозрачной: штраф в 250 тысяч рублей, да ещё и не подлежащий фактическому исполнению из-за истечения срока давности, выглядит несоразмерно мягким наказанием за халатность, повлёкшую причинение ущерба государству в размере более миллиарда рублей.

Одновременно приговор обжаловала и противоположная сторона — защитник осуждённого, который придерживается диаметрально противоположной позиции: по его мнению, в действиях Лхасаранова вообще отсутствует состав какого-либо преступления.

Таким образом, апелляционному суду предстоит рассматривать дело, где обе стороны процесса — и обвинение, и защита — недовольны итоговым решением суда первой инстанции, хотя и по прямо противоположным причинам.

Что означает истечение срока давности в подобном деле

Ключевая процессуальная особенность этого дела — то, каким образом закон допускает вынесение обвинительного приговора при формальном отсутствии реального наказания. Суд первой инстанции фактически подтвердил вину чиновника и признал доказанным факт причинения колоссального ущерба бюджету, но одновременно освободил его от исполнения назначенного наказания именно из-за истечения установленного законом срока давности привлечения к уголовной ответственности по статье о халатности.

Именно эта юридическая конструкция — признание вины при фактическом отсутствии наказания — и стала, судя по всему, ключевым аргументом прокуратуры, требующей пересмотра дела: возможно, ведомство считает, что более строгая квалификация действий чиновника (например, по изначально вменявшейся статье о превышении полномочий) позволила бы избежать истечения сроков давности либо привести к иному, более соразмерному наказанию.

Что в итоге

Дело Бато Лхасаранова — далеко не изолированный эпизод, а очередной, теперь уже апелляционный, акт затянувшейся истории с концессионными школами Забайкалья, построенными структурами Станислава Неверова.

За скупой юридической формулировкой «ненадлежащая проверка проектов концессионных соглашений» стоит целая цепочка последствий: сорванные сроки строительства, картельный сговор, установленный антимонопольной службой, не построенный до сих пор школьный стадион и итоговый ущерб бюджету в более чем миллиард рублей.

Пока сам Неверов уже отбывает реальный срок за мошенничество по этим же и другим концессионным проектам, чиновник, который, по установлению суда, ненадлежащим образом проверял документы, позволившие всей этой схеме вообще начаться, получил лишь символический, к тому же не подлежащий исполнению штраф.

Апелляционное разбирательство, инициированное прокуратурой, покажет, сочтёт ли краевой суд подобный итог справедливым завершением истории — или всё же согласится с доводами надзорного ведомства о необходимости пересмотреть дело заново, притом что позиция защиты осуждённого настаивает на прямо противоположном исходе — полном оправдании.