Почему история Осипова про победу над АУЕ* звучит красивее, чем выглядела на самом деле

Губернатор Забайкальского края Александр Осипов, отвечая главе региональной Общественной палаты Андрею Козлову на вопрос о демографических проблемах, привёл неожиданный пример собственного управленческого успеха — историю о том, как краю якобы удалось остановить распространение экстремистского движения АУЕ* среди молодёжи.

«Эту реку этими руками мы остановили», — заявил губернатор, продемонстрировав ладони. Проблема лишь в том, что реальная история противостояния Забайкалья с этой субкультурой куда сложнее и мрачнее, чем позволяет предположить эффектный жест на публичном мероприятии — а заявление о «первом месте», которое региону якобы удалось преодолеть, не вполне соответствует тому, что показывает статистика.

Что именно сказал губернатор

Комментируя тезис Андрея Козлова о борьбе с демографическими проблемами региона, Осипов заявил: даже самые сложные вызовы можно решить, если найти правильный подход. В качестве примера он привёл ситуацию с АУЕ* — движением, признанным в России экстремистским.

По словам губернатора, когда-то Забайкалье занимало первое место по вовлечённости молодёжи в это деструктивное движение, но властям удалось остановить его распространение. При этом Осипов не стал раскрывать, каким именно образом было достигнуто это изменение — конкретный механизм успеха остался за скобками публичного выступления. Завершил он свою мысль общей формулой: демографические проблемы тоже можно решить, хотя сейчас это может казаться невозможным, а порой решения оказываются простыми, но требуют реальной работы для воплощения.

Забайкалье как родина движения — это правда, но «первое место» — уже не совсем

История о том, что именно Забайкальский край и Чита исторически ассоциируются с движением АУЕ*, действительно подтверждается многочисленными источниками. По данным исследователей и журналистов, феномен зародился и начал массово выходить за пределы исправительных колоний именно в Забайкалье в конце 2000-х годов, а сама Чита в средствах массовой информации не раз называлась «столицей АУЕ».

Ещё в 2016 году прокуратура региона публично заявляла о росте подростковых группировок и практике сбора денег в так называемый «общак».

Но конкретное, измеримое утверждение о «первом месте» региона стоит проверять отдельно от общей репутации «родины движения». Уже после признания АУЕ* экстремистским движением, по данным исследования о поисковых интернет-запросах, опубликованным 31 августа 2020 года, Забайкальский край занял именно второе, а не первое место среди регионов России по доле подобных запросов, связанных с этой субкультурой.

В пятёрку лидеров по интересу к теме также вошли Бурятия, Иркутская область, Якутия и Приморский край, при этом судя по порядку упоминания в источнике, первое место, вероятно, принадлежало Бурятии — хотя источник формулирует это не абсолютно однозначно. То есть если использовать конкретную, поддающуюся проверке метрику интереса населения к движению, Забайкалье действительно было в числе лидеров этой печальной статистики, но не безусловным первым номером, как утверждает губернатор.

Признание движения экстремистским — заслуга не региона, а федерального суда

Ключевой поворотный момент в истории противодействия АУЕ* произошёл 17 августа 2020 года, когда Верховный суд России признал международное общественное движение экстремистской организацией. Это решение вывело борьбу с субкультурой на принципиально новый правовой уровень: действия лиц, причисляющих себя к движению, стали подпадать под статью 282.1 Уголовного кодекса России «Организация экстремистского сообщества» с максимальным наказанием до 12 лет лишения свободы и штрафом до 700 тысяч рублей.

Важно понимать: это решение — федеральное, принятое Верховным судом страны, а не результат исключительно региональных усилий забайкальских властей. Ещё до этого решения, с 2017 по 2020 год, полицейские по всей стране пресекли деятельность 31 молодёжной группировки, а к уголовной и административной ответственности были привлечены более 40 участников подростковых банд — эта работа велась в масштабах России в целом, силами МВД и прокуратуры, действовавших по поручению федеральной Генпрокуратуры.

Свидетельства того, что «запрет» ещё долго не работал на практике

Пожалуй, наиболее важный и неудобный для нынешнего оптимистичного заявления губернатора факт заключается в том, что даже спустя почти год после признания АУЕ* экстремистской организацией проблема в Забайкалье оставалась острой и никуда не исчезнувшей. В июле 2021 года — то есть уже после федерального запрета — РИА Новости опубликовало подробный репортаж из региона под характерным заголовком «Зараженные тюрьмой», в котором местный общественник прямо утверждал: запрет на субкультуру АУЕ* в Забайкалье фактически не действует.

В том же материале описывались конкретные, весьма тревожные эпизоды: создателей тематических пабликов в социальных сетях действительно отправляли в колонии, но приверженцы криминальной субкультуры продолжали избивать прохожих, вымогать деньги и даже нападать на сотрудников полиции.

Журналист одного из изданий приводил случай, когда группа школьников, поддерживающих задержанных полицией хулиганов, попыталась их отбить, атаковав отделение полиции — забросав здание камнями и разбив окно в дежурной части, после чего Следственный комитет возбудил уголовное дело. Иными словами, по состоянию на 2021 год ситуация в регионе была далека от той картины окончательной победы, которую сейчас, спустя пять лет, описывает губернатор.

Что означает отсутствие конкретики в заявлении Осипова

Показательна и сама структура выступления губернатора: он не раскрыл, какие именно меры или решения позволили переломить ситуацию с распространением АУЕ* в регионе. Учитывая, что реальная борьба с этим явлением включала сразу несколько независимых друг от друга факторов — федеральное признание движения экстремистским Верховным судом, работу правоохранительных органов по всей стране, естественную эволюцию самой субкультуры и общее ослабление её влияния с течением времени по мере смены поколений подростков, — приписывать успех исключительно региональным управленческим решениям, да ещё и без указания их конкретного содержания, выглядит риторически эффектным, но фактически трудно проверяемым тезисом.

Что в итоге

Метафора губернатора Осипова про «остановленную реку» звучит выразительно и наверняка произвела впечатление на аудиторию — но при сопоставлении с реальной хронологией противодействия АУЕ* в Забайкалье эта история заметно упрощает сложную, растянутую на годы и во многом федеральную по своей природе борьбу.

Регион действительно был исторической родиной движения и занимал высокие позиции по интересу населения к этой субкультуре, хотя и не безусловно первое место, как утверждает губернатор. Признание АУЕ* экстремистским произошло по решению Верховного суда России, а не региональных властей, а свидетельства очевидцев показывают: ещё как минимум год после федерального запрета движение продолжало проявлять себя в Забайкалье вполне ощутимым, а порой и жестоким образом.

Использование этой истории как примера того, что «даже самые сложные проблемы можно решить», выглядит рискованным риторическим ходом именно потому, что реальная, куда менее триумфальная хронология борьбы с АУЕ* в регионе доступна любому, кто захочет её проверить, — а расхождение между эффектным жестом с ладонями на публичном мероприятии и куда более постепенной, многофакторной и федеральной по происхождению историей реального решения проблемы способно скорее подорвать, чем укрепить доверие к следующему обещанию губернатора — на этот раз применительно к демографии.

* Организация признана экстремистской, запрещена на территории РФ.