ИИ придёт в 95% судов к 2030 году: что обещает Верховный суд и что уже вызывает вопросы

Председатель Верховного суда Игорь Краснов утвердил Концепцию внедрения технологий искусственного интеллекта в судопроизводство. Согласно целевым показателям, к 2030 году более 95% судей будут применять ИИ-сервисы, а доля сгенерированных с его помощью процессуальных документов достигнет 30–50%.

При этом подчёркивается: нейросети сохранят вспомогательный характер — ИИ будет помощником судьи, а не его заменой. Ответственным за цифровизацию назначен судья Верховного суда Денис Кунев, ранее возглавлявший информационно-аналитическое управление Генпрокуратуры.

Что именно предлагают

Концепция, утверждённая в сентябре, ставит перед судебной системой амбициозные цели. К 2030 году:

• более 95% судей должны использовать сервисы на базе ИИ в своей работе;

• 30–50% процессуальных документов могут быть сгенерированы искусственным интеллектом;

• сроки рассмотрения простых дел должны сократиться на треть;

• количество отменённых решений — снизиться на 15–30%;

• ИИ почти полностью возьмёт на себя подготовку протоколов судебных заседаний, анализ доказательств и выявление противоречий в материалах дела.

Для реализации этих задач в Верховном суде создан Центр судебных компетенций в сфере ИИ. Его руководителем назначен судья ВС Денис Кунев, который ранее возглавлял информационно-аналитическое управление Генеральной прокуратуры.

При этом разработчики концепции подчёркивают: использование нейросетей сохранит вспомогательный характер. ИИ будет выступать помощником судьи, а не его заменой. Окончательное решение всегда остаётся за человеком в мантии.

Помощник, который незаметно становится начальником

Формулировка «помощник, а не замена» звучит успокаивающе. Но на практике грань между помощью и подменой очень тонкая. Когда ИИ готовит проект документа, анализирует доказательства и выявляет противоречия, судья получает готовый продукт. И если этот продукт выглядит логично и убедительно, у судьи возникает естественное искушение просто его подписать.

Не потому что он злонамерен, а потому что у него тысячи дел в год и катастрофическая нагрузка.

Именно в «простых делах» — о взыскании долгов, административных штрафах, трудовых спорах — человек наиболее уязвим. И именно там ИИ обещает сократить сроки на треть. За счёт чего? За счёт того, что судья перестанет вникать в детали. За счёт того, что алгоритм, обученный на шаблонах, будет штамповать решения, не замечая нюансов. А нюансы — это и есть правосудие.

«Помощник» — это тот, кто предлагает варианты. Но если судья привыкает, что вариантов всегда ровно столько, сколько предложил алгоритм, то помощник становится единственным источником решений. И тогда вопрос «кто судит?» перестаёт быть теоретическим.

Кто отвечает за внедрение

Отдельного внимания заслуживает фигура Дениса Кунева. Судья ВС, ранее возглавлявший информационно-аналитическое управление Генпрокуратуры. Прокуратура — это орган обвинения. И теперь человек, который годами выстраивал аналитические системы для стороны обвинения, будет определять, как искусственный интеллект будет работать в судах.

Это не значит, что Кунев некомпетентен. Это значит, что у него есть профессиональная оптика. Прокурорский взгляд на доказательства, на противоречия, на «анализ материалов» — это взгляд стороны обвинения.

И если ИИ будет обучаться на данных и подходах, сформированных в этой парадигме, возникает риск, что судебная система незаметно сместится в сторону обвинительного уклона. Алгоритмы не бывают нейтральными. Они наследуют логику тех, кто их создаёт.

Цифры, которые не сходятся

Концепция обещает снижение отменённых решений на 15-30%. Но отмена решения — это не техническая ошибка. Это признание того, что суд первой инстанции ошибся. Если ИИ будет генерировать половину документов, а судьи будут их подписывать, то кто будет нести ответственность за ошибку? Алгоритм? Разработчик? Судья, который не проверил? Или никто?

Снижение количества отмен — это не всегда показатель качества. Иногда это показатель того, что вышестоящие инстанции перестали замечать ошибки. Или что апелляция тоже работает по тем же алгоритмам. Если вся вертикаль будет использовать одну и ту же ИИ-систему, то ошибка, заложенная в алгоритме, станет системной.

И тогда 30–50% документов, сгенерированных машиной, превратятся в 30–50% решений, которые невозможно оспорить, потому что они «соответствуют стандарту».

Прозрачность под вопросом

Ни в концепции, ни в сообщениях о ней не говорится о прозрачности алгоритмов. Как ИИ анализирует доказательства? На каких данных он обучался? Можно ли проверить логику его выводов? Что делать стороне, если она считает, что алгоритм неверно оценил доказательство?

Суд — это место, где каждая сторона имеет право знать, почему решение принято именно так. Если судья опирается на выводы нейросети, которая не может объяснить свою логику, это нарушает фундаментальный принцип правосудия. Право на справедливое судебное разбирательство предполагает право на человеческое суждение. Машина не может быть допрошена, не может быть отведена, не может нести ответственность.

Что будет с протоколами

ИИ почти полностью возьмёт на себя подготовку протоколов судебных заседаний. Это, пожалуй, самая безобидная часть концепции. Но и здесь есть нюанс.

Протокол — это официальный документ, который фиксирует ход процесса. Если его будет вести машина, то кто гарантирует точность? Что делать, если ИИ не распознал речь, неверно понял реплику или пропустил важное заявление стороны? Сейчас протокол ведёт секретарь, который несёт ответственность за его содержание. Если протокол будет генерировать ИИ, ответственность размывается.

Почему это опасно именно сейчас

Российская судебная система уже не первый год подвергается критике за обвинительный уклон и зависимость от правоохранительных органов. Внедрение ИИ в таких условиях — это не модернизация, а усиление существующих перекосов.

Если алгоритмы будут обучаться на решениях, которые уже были приняты с обвинительным уклоном, они этот уклон воспроизведут и усилят. Если ИИ будет анализировать доказательства по лекалам, заложенным стороной обвинения, он будет видеть противоречия там, где их нет, и не замечать там, где они есть. И самое главное: судья, который привык доверять машине, перестанет сомневаться. А сомнение — это основа правосудия.

Что делать

Концепция уже утверждена. Но это не значит, что её нельзя критиковать и корректировать. Необходимо:

1. Обеспечить полную прозрачность алгоритмов. Общество имеет право знать, как ИИ принимает решения и на каких данных он обучался.

2. Сохранить реальную, а не декларативную роль судьи. Ни одно решение не должно быть принято исключительно на основании вывода алгоритма. Судья обязан проверять и нести ответственность.

3. Не допускать монополии одной системы. Если вся судебная вертикаль использует один и тот же ИИ, ошибки становятся системными.

4. Провести широкое общественное обсуждение. Реформа правосудия не может быть техническим решением, принятым в кабинетах.

Вместо вывода

К 2030 году 95% судей будут использовать ИИ. Это не футуристический прогноз. Это утверждённая концепция. И даже если ИИ останется «всего лишь помощником», важно помнить: помощник, которому доверяют безгранично, становится главным. А правосудие — это не услуга. Это ответственность.

И передавать её машине, которая не может ответить за свои ошибки, — значит разрушать то, ради чего суд вообще существует.