Мистер Вето и его последняя кепка

США проснулись 4 ноября с президентом, у которого больше нет парламента. Зато есть кепка. Красная, фирменная, с одним словом вместо привычных четырёх букв: VETO. Это, собственно, и есть вся программа второй половины второго срока.

Американский избиратель оказался существом неблагодарным. Ему обещали величие, а выдали войну, бензин по цене парфюма и уверения, что всё идёт по плану. Избиратель посмотрел на чек с заправки, потом на телевизор, где ему рассказывали про победу над Ираном, и сделал единственный доступный ему жест. Не самый вежливый.

Республиканцы входили в эту ночь хозяевами Капитолия: 53 места из 100 в Сенате, 218 против 214 в Палате представителей. Демократам нужно было отыграть четыре сенатских кресла и три депутатских. Они отыграли столько, что арифметика превратилась в анатомию — вскрытие партии, которая два года аплодировала каждому твиту своего вождя и искренне считала это политикой.

Арифметика позора

К вечеру 4 ноября у демократов 54 места в Сенате против 44, ещё две гонки не досчитаны. В Палате представителей им уже отдано 228 мандатов против 139, а по оценкам выйдет около 250 при пороге в 218. Это уже не перевес. Это когда соседи приходят на вашу свадьбу и уходят с вашей невестой, вашим домом и вашей собакой.

Семь сенатских кресел перешли к демократам. И не где-нибудь в либеральной Калифорнии, где республиканца считают экзотическим животным, а в самом сердце трамповской Америки:

Техас заслуживает отдельной минуты молчания. Демократы впервые с 1961 года взяли там все общештатные посты, а губернатор Грег Эббот уступил Джине Инохосе. Илон Маск, самый богатый человек планеты, по оценкам, вложил в Пэкстона около $168 млн. Это примерно $14 млн за каждый пункт отставания — самая дорогая лекция по политологии в истории человечества.

В довершение ночь выдала рекордный набор «первых». Абдул Эль-Сайед из Мичигана стал первым мусульманином в Сенате — против него, по оценкам, одна только произраильская лоббистская группа AIPAC потратила около $30 млн, и эти деньги ушли туда же, куда и маскины. Киша Лэнс Боттомс стала первой в истории США темнокожей женщиной-губернатором, в Джорджии. Деб Хааланд — первой женщиной-губернатором из коренных американцев, в Нью-Мексико. Крис Паппас из Нью-Гэмпшира — первым открытым геем* среди мужчин, избранных в Сенат.

Майк Джонсон, ещё вчера спикер, по имеющимся данным, даже не будет бороться за пост лидера меньшинства. На освободившееся место уже вызвался Джим Джордан, один из самых преданных Трампу людей в Конгрессе. Партия, проигравшая из-за верности вождю, лечится усиленной дозой верности вождю. Медицина знает этот метод. Он называется «подорожник на перелом».

Бензин дороже патриотизма

Лучшим предвыборным штабом демократов оказался не их штаб. Им стала война с Ираном, которую Трамп начал вместе с Израилем 28 февраля и пообещал закончить за несколько недель. Недели растянулись на восемь месяцев. Обещание оказалось из той же серии, что и «мексиканцы заплатят за стену».

Дальше всё по учебнику. Иран перекрыл Ормузский пролив, через который шла примерно пятая часть мировой нефтяной торговли. Перемирие 8 апреля, меморандум о мире в июне, его благополучная кончина 8 июля, снова горящие танкеры. Нефть Brent в сентябре добиралась до $109 за баррель. Пентагон оценил счёт за войну в $47,1 млрд. Американец, который два года назад голосовал за дешёвый бензин и «никаких новых войн», получил ровно противоположный комплект. С доставкой на заправку.

Экзитполы в день голосования звучат как приговор с перечнем пунктов обвинения:

• около 6 из 10 избирателей считают решение воевать с Ираном ошибкой;

• примерно треть назвала войну решающим фактором своего выбора;

• около 6 из 10 винят в росте цен именно политику Трампа, а не происки врагов;

• примерно три четверти «злы» или «недовольны» тем, что творится в стране.

Неодобрение Трампа накануне выборов дошло до 60% — рекорд за оба срока. Даже в штатах, которые он выиграл два года назад, его теперь чаще ругают, чем хвалят: 53% против 47%. Отвернулись именно те, кто когда-то его и привёл в Белый дом: молодёжь, латиноамериканцы, белые рабочие без дипломов. Великий переговорщик умудрился договориться только об одном — о коалиции против самого себя.

Сам Трамп в ночь выборов признал, что «Иран был частью этого». Но ошибкой войну не считает. Логика безупречна: пациент умер, но операция прошла блестяще.

MAGA ест само себя

Самое пикантное в этом разгроме — что его предсказали не враги, а собственные апостолы. Весь год главные голоса правого лагеря хором объясняли вождю, что «Америка прежде всего» и война за чужой счёт — это немного разные лозунги. Вождь не услышал. Вожди вообще плохо слышат, это профессиональное.

Такер Карлсон, самый влиятельный консервативный блогер Америки, ещё в марте окрестил удары по Ирану «войной Израиля». Летом он объявил, что больше не поддерживает Республиканскую партию. Трампа назвал «слабым» и пообещал, что республиканцев на выборах «отшлёпают». Сбылось с точностью швейцарских часов. Его главное слово весь год — «предательство»: президент, по версии Карлсона, выбрал чужую страну вместо своих избирателей.

За двое суток до выборов Карлсон выкатил совсем уж апокалиптику: под давлением Нетаньяху Белый дом якобы в считаных днях от ядерного удара по подземному объекту в горе Пикэкс в центре Ирана. Доказательств — ноль. Белый дом ответил диагнозом: у Карлсона «синдром ненависти к Трампу». Пикантность в том, что сам Трамп накануне называл именно Пикэкс среди «одной-двух» оставшихся целей, которые можно уничтожить «за десять минут». А сенатор-демократ Крис Мёрфи после закрытого брифинга независимо предупреждал о «безумном» плане эскалации после выборов. Когда конспиролог и официальная повестка начинают совпадать, конспирологу впору требовать гонорар.

Марджори Тейлор Грин, бывшая «королева MAGA», так разошлась с вождём, что ушла из Конгресса. Перед выборами назвала их «полным референдумом по Трампу», а его самого — предателем избирателей: войнами и делом Эпштейна. Её формула стоит того, чтобы её выбить на граните: обещали «Америку прежде всего», а правили так, будто Америка на последнем месте.

Мегин Келли, звезда правого эфира, ещё весной сказала то, что в приличном республиканском обществе говорить было не принято: никто не должен умирать за чужую страну.

Стив Бэннон, бывший главный стратег Трампа, ещё летом объявил Сенат «потерянным», а на днях пообещал, что 4 ноября в партии начнётся «гражданская война». Хоть кто-то в этой истории сдержал слово.

Ответ вождя на критику был лаконичен, как приговор трибунала: «MAGA — это Трамп». Формально он прав — среди тех республиканцев, что считают себя частью движения, его одобряют 93%. Но выборы выигрывают не фанаты на трибунах. Выборы выигрывают те, кто сомневается. Их у Трампа больше нет.

Король и кепка

Реакция Трампа на поражение — отдельный жанр, достойный театральной сцены. В одну ночь он успел сыграть три роли сразу.

Роль первая: обиженный гений. «Меня не было в бюллетене. Если бы был — мы бы победили с огромным отрывом». Цифры собственного рейтинга при этом он назвал лучшими в истории. Как всякий великий артист, провал он списывает на бездарную труппу.

Роль вторая: государственный муж. Демократы, сказал он, «хорошо поработали», он признаёт итоги, и «мы, наверное, как-нибудь договоримся». Рынки от этих слов даже растрогались.

Роль третья: ревизор. Виноватых он быстро нашёл среди своих. Техасского губернатора Эббота, проигравшего штат, он объявил RINO — республиканцем лишь по названию. В переводе на человеческий: кто проиграл, тот никогда и не был настоящим.

А примерно через час после слов о сотрудничестве Трамп выложил фото своей красной кепки, где вместо MAGA написано VETO. Право вето он и раньше называл своей «высшей властью» и великодушно согласился на прозвище «Мистер Вето». Сотрудничество, таким образом, будет выглядеть так: демократы пишут законы, президент их рвёт. Очень продуктивное партнёрство, как у мясорубки с котлетой.

Демократы отвечают другим оружием — повестками. Будущий председатель комитета по надзору Роберт Гарсия заранее составил меню:

• бизнес семьи Трампа, которая после возвращения в Белый дом разбогатела с неприличной скоростью, включая фонд 1789 Capital, где партнёром значится Дональд Трамп-младший, и деньги иностранных суверенных фондов;

• дело Эпштейна — с повесткой исполняющему обязанности генпрокурора Тодду Бланшу «в первый же день»;

• бальный зал на месте снесённого восточного крыла Белого дома — потому что у империи, воюющей с Ираном, должны быть приоритеты;

• сделки с полезными ископаемыми и ближневосточные деловые связи президентского окружения.

Про импичмент демократы говорят осторожно, и не от доброты. Для него в Палате хватит простого большинства, но для отстранения в Сенате нужны 67 голосов из 100. Даже при 55 мандатах это минус 12 республиканцев, готовых сжечь собственную карьеру. Таких в природе не водится. Поэтому план иной: не убить, а измотать. Два года допросов под присягой — тоже вид спорта, и болельщиков у него будет больше, чем у бейсбола.

Республиканцы называют всё это «программой мести». Возможно. Но месть — блюдо, которое избиратель заказал сам.

Нетаньяху и четыре миллиарда, которых больше нет

Самый изящный номер Трамп исполнил утром в день выборов. В эфире он объявил, что договорился с Нетаньяху: ежегодная помощь Израилю — около $4 млрд — прекращается в конце года. Почему? Потому что эта помощь стала «плохим аргументом», которым демократы лупят республиканцев. И зачем, спросил президент, терпеть удары от всяких «психов» вроде Эль-Сайеда, если Израилю деньги «не нужны».

Можно оценить красоту момента. Самый произраильский президент в современной истории США бросает союзника за борт ровно в тот момент, когда открываются избирательные участки, чтобы спасти пару сенатских кресел. Кресла, как мы уже знаем, не спаслись. Эль-Сайед, против которого всё это затевалось, стал сенатором. Израиль остался без денег и без объяснений. Это даже не сделка. Это когда отдал кошелёк грабителю, а он всё равно забрал и телефон.

По версии Трампа, Нетаньяху сам предложил отказаться от помощи. Канцелярия израильского премьера к вечеру 4 ноября молчит. Действующий меморандум предусматривает $38 млрд за десять лет до 2028 года и утверждается Конгрессом, который с января будет демократическим. Нетаньяху ещё в октябре предупреждал израильтян, что прежних миллиардов не будет, потому что «Америка изменилась». Он просто не ожидал, что Америка изменится настолько быстро.

Политический момент для Иерусалима — хуже не придумаешь. Неделю назад сам Израиль сходил на выборы и не выбрал никого: у коалиции Нетаньяху 53 места из 120, у блока Гади Айзенкота 48, у арабских партий — рекордные 19. Айзенкот уже потребовал от премьера объяснений, а лидер левых Яир Голан назвал историю с помощью провалом: нормальный премьер бился бы за увеличение помощи, а не за её отмену.

В самом Конгрессе отношение к Израилю тоже уже не то. Летом почти половина демократов в Палате представителей голосовала за прекращение военной помощи. С января у них появятся повестки и право копаться в поставках американского оружия и роли Вашингтона в операциях в Газе, Ливане и Иране.

А что же Иран? Восемь недель, оставшиеся до присяги нового Конгресса 3 января, — самый опасный отрезок. Пока Капитолий ещё республиканский, у президента развязаны руки. Нетаньяху, по сведениям региональных чиновников, давит: бить сразу после выборов. Накануне голосования США нанесли удар по иранскому острову Кешм. Трамп назвал это «небольшой атакой» и подчеркнул, что «это не война». Война, видимо, начинается с какого-то другого калибра.

По данным американских СМИ, у Центрального командования уже готовы планы ударов, в регионе три авианосца. Одновременно Катар и Пакистан челночно возят предложения между Вашингтоном и Тегераном. Иран выставил семь условий открытия пролива — снятие морской блокады, разрешение продавать нефть, прекращение огня, включая Ливан, — и назвал американский ответ «неубедительным». Иранский спикер Галибаф поздравил американцев с тем, что они «сказали войне нет». Когда тебя поздравляет противник, это верный признак, что поздравлять тебя не с чем.

Новый Конгресс сможет принять обязывающую резолюцию о прекращении войны. Трамп её заветирует, а двух третей для преодоления вето у демократов нет. Настоящие рычаги — деньги и допросы. Каждый следующий доллар на войну придётся выпрашивать у тех, кого президент только что назвал хорошо поработавшими.

Уолл-стрит: радость паралича

Ночью биржа повела себя как пассажир «Титаника», заметивший айсберг. Фьючерсы на S&P 500 падали на 1,3%, на Nasdaq-100 — на 2,2%, японский Nikkei просел на 2,85%. На предсказательных рынках на исход выборов поставили более $1,48 млрд, и ставки ползли к полной победе демократов.

А утром биржа вдруг поняла, что айсберг — это спасательный круг. Dow Jones после открытия прибавил больше 1000 пунктов, в моменте до 1300, и подобрался к отметке 53 000. S&P 500 вырос до 1,7%, Nasdaq — до 2%.

Объяснение циничное, как сама Уолл-стрит. Инвесторы обожают, когда власть ничего не может. Президент, у которого нет Конгресса, и Конгресс, у которого нет 60 голосов против вето и блокировок в Сенате, — идеальная пара: никто никому ничего не сделает. Аналитики так и написали: в ближайшее время политика почти не изменится. Для биржи это лучшая новость со времён изобретения кредитного плеча.

Единственные, кто плакал, — строители дата-центров для искусственного интеллекта. Инвесторы ждут, что демократы займутся регулированием отрасли, и фонд акций ИИ-инфраструктуры потерял 7% и больше. Особенно нервно встретили победу Таларико в Техасе — одном из главных рынков дата-центров. Зато Apple, Amazon и Alphabet выросли на 5–8%.

Доллар ослаб до минимума за месяц, доходность американских облигаций снизилась: рынок больше не верит в продление налоговых послаблений Трампа. А золото поднялось выше $4000 за унцию — металл всегда лучше всех чувствует, когда у сильных мира сего нет плана.

Восемь недель до бури

До 3 января Трамп — по-прежнему хозяин положения, но уже с табличкой «сдаётся» на двери. Что он сделает с этими восемью неделями, решит, будет ли зима на Ближнем Востоке тёплой. Вариантов, по сути, три.

По нашей оценке, вероятнее всего третий вариант с попыткой разыграть первый. Урок избирателя слишком нагляден даже для Белого дома. Но рядом стоит Нетаньяху, которому для сборки коалиции позарез нужна победа, — и это делает второй вариант вполне реальным.

Тем временем стартовала гонка 2028 года. Вице-президент Вэнс обещал определиться после промежуточных выборов, а среди республиканцев он уже почти сравнялся с госсекретарём Рубио — 36% против 35%. Карлсон уверяет, что Вэнс войну с Ираном не начал бы. Это, пожалуй, лучшая предвыборная реклама, которую можно сделать преемнику: «я не он».

Забайкальский счёт

Конгресс США заседает далеко от Читы, но счета от его решений долетают и сюда.

• Нефть. Brent около $103 за баррель — хорошая новость для доходов российского бюджета. Мир на Ближнем Востоке потянет цену вниз, новый удар — вверх. Американский избиратель, голосуя против дорогого бензина, косвенно голосовал и за наши бюджетные доходы. Сам того не зная.

• Золото. Выше $4000 за унцию — прямой подарок золотодобыче, одной из опорных отраслей края. Чем меньше порядка в Вашингтоне, тем веселее на приисках.

• Доллар. Месячный минимум. Для Забайкальска, где торговля с Китаем всё больше идёт в юанях, — скорее повод для иронии, чем для беспокойства.

Мораль

Американцы восемь месяцев слушали, что война — это величие, а цены — это происки врагов. Потом пошли на участки и объяснили, что величие на хлеб не намажешь, а бак на заправке патриотизмом не зальёшь. Трамп остался с кепкой, вето и уверенностью, что если бы в бюллетене стоял он, всё было бы иначе.

Может быть. Проверим в 2028-м. Только его фамилии в бюллетене уже не будет.

*Международное движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено в России.