Свой крест нести не тяжело, тяжело согласовать право на его ношение

Руководитель правового управления Московской патриархии игумения Ксения предложила Межрелигиозному совету России обратиться в правительство с просьбой лишить Российский Красный Крест (РКК) исключительного права на эмблему.

Поводом стало постановление кабмина, которое с 1 сентября 2026 года обязывает религиозные организации согласовывать с РКК использование красного креста — в том числе на одежде сестёр милосердия.

Что именно изменилось

Постановление правительства № 559 от 16 мая 2026 года утвердило единые правила использования наименований «Красный Крест», «Красный Полумесяц», «Российский Красный Крест» и их эмблем. Документ стал развитием федерального закона о правовом статусе РКК, подписанного в конце 2025 года.

С 1 сентября в мирное время использовать эмблему без отдельного разрешения могут медицинские организации, участвующие в бесплатном оказании помощи, а также военно-медицинские подразделения Вооруженных сил и правоохранительных органов. Всем остальным — аптечным сетям, волонтерским сообществам, религиозным организациям — нужно согласие РКК. Именно последний пункт и вызвал недовольство РПЦ: сестры милосердия, которые десятилетиями носили красный крест на одежде, теперь должны получать на это бумагу от общественной организации.

«Крест является религиозным символом всех христианских конфессий. Ни одно физическое или юридическое лицо не может монополизировать право на использование религиозной символики», — заявила игумения «Ъ». Формально спор идет о бюрократической процедуре. Фактически — о том, кому принадлежит символ, который для одних является защитным знаком международного гуманитарного права, а для других — сакральным изображением.

Позиция Минздрава

Минздрав, участвовавший в подготовке документа, поспешил разъяснить: постановление регулирует использование не креста как религиозного символа, а конкретной эмблемы Красного Креста, требования к которой закреплены в ГОСТе и Женевских конвенциях 1949 года.

«Указанное постановление ни в какой степени не ограничивает использование креста как христианского символа в богослужебных или иных целях», — подчеркнули в ведомстве.

Формально логика железная: эмблема Красного Креста — это не просто «крест», а защитный знак с равными концами, закрепленный в международном праве. Его монополия — не прихоть РКК, а требование Женевских конвенций, которые Россия ратифицировала. Проблема в том, что на одежде сестры милосердия красный крест — это и эмблема, и религиозный символ одновременно. И разделить их бюрократическим постановлением не получается.

Монополия на символ

С точки зрения международного права, монополия на эмблему нужна для того, чтобы в зоне конфликта госпиталь или машина с красным крестом не стали военной целью. Это защитный знак, а не логотип. И в этом смысле требование согласовывать его использование с РКК — не бюрократическая прихоть, а попытка сохранить различие между защитным знаком и декоративным элементом.

Однако когда речь заходит о сестрах милосердия, которые носят крест как символ веры и служения, а не как маркировку госпиталя, логика защиты дает сбой. Минздрав говорит: «Это не тот крест». РПЦ отвечает: «Для нас — тот». И в этом споре обе стороны по-своему правы, но постановление почему-то оказалось написано так, что не предусмотрело очевидного исключения для религиозных организаций, которые используют крест не как эмблему, а как символ веры.