Я к Сталину вражды не испытываю

Ветеран войны Георгий Кряжев против фальсификаторов истории.

5 мая, накануне Дня Победы, ему исполнится 87 лет. Он родился в селе Большаково Красночикойского района в крестьянской семье. У родного отца, которого звали Фас, было шестеро детей. И, как часто бывало в деревнях, четырехлетнего Гошу отдали «в дети» - Осипу Кряжеву, отцовскому брату, у которого своих ребятишек не было. «Так почему же вы Иосифович, а не Осипович?» - удивляюсь я. «В 1937 году, когда паспорт получал, меня в честь Иосифа Виссарионовича Сталина записали Георгием Иосифовичем», - поясняет Кряжев. «И это не смотря на то, что в том же 37-ом вашего родного отца в Смоленке расстреляли?» - недоумеваю я. И тут же получаю ответ: «Что ж, перегибы, конечно, были. Но здесь вина не Сталина, а Ежова и Берии. А здесь, в Чите, вообще Хорхорин зверствовал – план по репрессиям перевыполнял. Потом моего отца реабилитировали, его имя и в «Книге памяти» есть. Так что, я к Сталину вражды не испытываю».

По Долине смерти

В 1941 году 18-летний бухгалтер Алтанского сельпо Георгий Кряжев организовал комсомольский отряд для помощи пограничникам. Ребята проходили настоящую боевую подготовку – изучали карты, стреляли на полигоне, определяли ориентиры. Занимались напряженно целыми днями - лишь бы скорее попасть на фронт. Призванный в армию в январе 1942 года, Георгий стал курсантом учебного подразделения 551-го отдельного радиодивизиона в Песчанке:

- Попал я туда случайно. Стояли мы на 77-ом разъезде, сейчас это станция Безречная. Приехали офицеры из Песчанки, выбирали грамотных. А тогда 8-9 классов было – как сегодняшнее высшее образование. Ты, спрашивают, на какой музыке играешь? На балалайке, отвечаю. Всё равно проверить-то не на чем! Так я оказался в радиодивизионе, где изучал азбуку катакана. Это такая азбука, использующаяся в японском языке. Мы сразу смекнули – нас готовят к войне с Японией.

Позже попал сержант Георгий Кряжев в 205-ую танковую бригаду, которая дислоцировалась на 74-ом разъезде - сейчас станция Ясная. Он был наводчиком орудия - 85-миллиметровой пушки танка Т-34. Всё время просились бойцы на фронт и получали категорический отказ: здесь тоже фронт, тоже война.

«Получила наша бригада новые «тридцатичетвёрки», а 6 августа 1945 года объявили нам боевую тревогу и предупредили: никаких вещей в казармах не оставлять. Всё ясно - война с Японией неминуема. Мы двинулись к государственной границе, - вспоминает ветеран. - Шли ночью, фары не включали, чтобы противник не определил: очень важно было сохранить скрытность перемещения и внезапность перехода в наступление. Есть в Борзинском районе Долина смерти, вот по ней и шли до села Старый Цурухайтуй. Почему долина так называлась? Там в годы гражданской войны семёновцы массовые расстрелы проводили. А потом там ничего живого нет, степь. Тот август был жарким, засушливым. Шли многокилометровыми маршами по пустыне. Жара, металл раскалённый, дышать нечем…».

8 августа войска были уже на границе. На митинге командиры объявили о вступлении СССР в войну с милитаристской Японией. Никто не удивлялся: бойцы знали, что советско-японский договор о ненападении, заключённый в августе 1941 года, потерял всякую силу. Япония после разгрома гитлеровской Германии продолжала войну на Тихом океане, устраивала провокации, обстреливала наши территории, готовясь к «броску на Байкал». У забайкальской границы были размещены передовые части миллионной Квантунской армии - мощной, мобильной, лучшей в Японии по оснащённости и боевой выучке.

«За Родину! За Сталина!»

Специально сформированные и натренированные отряды нападения пограничных войск быстро сняли вражеские кордоны, понтонники навели мосты, танкисты форсировали Аргунь и повели наступление на Хайлар. Японцы не ожидали такого стремительного наступления и, не оказывая особого сопротивления, в панике отступали до Хайлара. Но Хайларский укрепрайон, где находился штаб 6-ой Квантунской армии, был непреступным. Здесь японцы стояли насмерть.

«Хайларский бастион строили подневольные китайцы. В 1937 году они закончили строительство. Всех, кто строил этот укрепрайон, расстреляли. Крепость была окружена заполненными водой противотанковыми рвами, за ними было несколько рядов проволочных заграждений, потом шли сплошные траншеи и холмы. Эти холмы были дотами, каждый - двухэтажное сооружение, в котором располагался усиленный батальон. Стены трёхметровой толщины, сверху - трёхметровая подушка из земли. В доте - орудия и пулемёты. Все подходы простреливались сплошным огнём», - вспоминает Георгий Иосифович.

Это был целый подземный город, оснащённый пунктами связи и всем необходимым для жизни - столовыми, душевыми, комнатами отдыха, а ещё узкоколейкой и даже швейным заводом. Весь Хайларский форт состоял из пяти узловых пунктов обороны общей площадью 21 квадратный километр.

«В 45-ом, - говорит ветеран, - мне, конечно, эту крепость рассматривать некогда было. В 1962 году я был в Хайларе в рабочей командировке, но тогда, куда не пойдёшь, везде сопровождали люди в штатском. Только в 2004 году удалось побывать внутри, в подвалы спуститься. Там теперь музей, любопытные туристы бродят. А тогда наша танковая бригада не могла его взять, раза три пытались. Пехотинцев на броню насадим и … «За Родину! За Сталина!», а враг чуть подпустит, потом всю эту пехоту кончит…».

18 августа после кровопролитных боев Хайларский укрепрайон был взят штурмом, а его командующий генерал-лейтенант Номура сдался в плен. Здесь сохранились 24 братские могилы. На надгробных плитах написано, что в этой земле покоятся 1130 павших героев Красной Армии.

Японцы кричали «Банзай!»

Сейчас часто приходится слышать, что, мол, на западном фронте война настоящая была, а на восточном – так, прогулка. Мой собеседник по этому поводу категоричен:

«Это говорят те, кто не представляет, что такое японский фанатизм и самурайские традиции. Японцы шли в атаку, как на смерть. На голове – полоски белой ткани с иероглифами. В руках – мечи, кители расстёгнуты, рукава закатаны. Кричали: «Банзай!». Ни один из них не отступал. Те, кто был ранен, делали харакири - распарывали себе животы, и тут же умирали, но в плен не сдавались. Подъём на Большой Хинган был очень трудным. Жара, но танки шли с закрытыми люками. Чуть замедлишь ход, если люк открыт, самурай заскакивает и - сразу кинжалом механика-водителя... А еще было много смертников-камикадзе, которые подрывали наши танки, опоясавшись взрывчаткой. Я сам видел снайперов, привязанных на деревьях, и наводчиков, прикованных к 120-милимметровым гаубицам. Он никуда не уйдёт, ему надо стрелять до последнего».

На перевале накрыло танк Кряжева снарядом такой гаубицы, и тяжело раненый Георгий Иосифович попал в госпиталь. Виктор Степанов, друг и односельчанин, увидел на земле его залитую кровью гимнастёрку, а в кармане - письма и фотографии, и написал в Алтан: «Убит Гошка Кряжев». Поэтому дома считали его погибшим. Но:

- Сначала был госпиталь в китайском Бухэду, куда ночью смертники пробирались. Они забирали медицинский персонал или взрывали себя, добивая наших раненых. Потом санитарный поезд: Борзя, Оловянная, Карымская – только в Чите меня сняли. Здесь, на Чите-1, в 1940-ом эвакогоспитале долго лечили, а перед 7 ноября комиссовали. Вернулся в деревню. Так закончилась боевая «прогулка» сержанта Георгия Кряжева.

После войны он работал в системе потребкооперации. Был заместителем председателя Читинского облпотребсоюза по кадрам, затем – по торговле. Окончив Новосибирский институт кооперативной торговли, стал заместителем начальника областного управления торговли, потом - начальником управления рабочего снабжения Министерства цветной металлургии СССР, где и проработал до пенсии:

- В 2005 году я был в Китае на юбилейных мероприятиях. Вот программа одного вечера. Смотрите, написано: «Вечер в честь 60-летия победы китайского народа над японскими захватчиками и мировой победы над фашизмом». Я прочитал тогда и говорю: «Слушайте, я ведь живой человек, я здесь воевал, а вы пишите – победа китайского народа! Через пять лет нас, участников войны, не будет, а вы эту лапшу будете молодёжи вешать на уши?». Но и у нас тоже находятся фальсификаторы истории, которые молодёжь с панталыку сбивают.

За форсирование большого Хингана и за взятие Хайлара Георгий Иосифович Кряжев награждён медалями «За отвагу», «За Победу над Японией», орденом Отечественной войны I степени, а за труд – орденом «Знак почёта» и другими наградами.

«Как Рокоссовскому внучка говорила: «Все награды на один китель не вешай, а то его не поднять». Поэтому у меня для повседневной носки один костюм, а для вашей газеты я парадный надену», - смеётся ветеран.

Ноябрь 1945. После госпиталя