Атеист, сын муллы

В канун 1 мая Фарит Бигзаев рассказал «Забмедиа.Ру» о коммунизме и «безбожии»

Он не ходит на первомайские демонстрации, но свободно цитирует Ленина. Красный флажок не сияет на его пиджаке, но Маркс – главный авторитет. Он – не член КПРФ, но историю компартии знает лучше иных партийцев. В канун Международного дня труда о Сталине, перестройке и реформах читателям «Забмедиа.Ру» рассказал Фарит БИГЗАЕВ, более 25 лет – до апреля прошлого года – возглавлявший читинский «нархоз».

- Фарит Фатыхович, ваших родителей сослали в Забайкалье в годы коллективизации. Почему вы во многом поддерживаете политику Сталина?

- Я родился в 1944 году в поселке Кудеча Могочинского района, куда в тридцатые годы сослали из Мордовии нашу, как тогда говорили, «кулацкую» семью. Я – предпоследний, пятый, ребенок. У меня две сестры и три брата. Про ссылку в семье не говорили и власть не осуждали. Отец лишь повторял: «Время было такое». Позже я прочитал знаменитую речь Черчилля о Сталине, в которой британский премьер произнес похожие слова: «Сталин был жесток, но жестоким было время».

Коллективизация, невольными участниками которой стали мои родители, диктовалась не чьей-то злой волей, а осознанием задач, стоящих перед страной, и пониманием эффективности коллективного хозяйства. Студентам я часто рассказываю, как в 1928 году во время визита Сталина в Сибирь на одной из станций к нему подошел крестьянин и усмехнулся: «Если вы передо мной попляшите, может, два пуда зерна я вам и дам». Вернувшись, Иосиф Виссарионович сказал: «Неужели судьбу страны мы поставим в зависимость от таких желаний?!».

Недавно Владимир Путин заявил, что модернизацию нужно проводить по примеру индустриализации. Значит, и он склоняется к тезису о необходимости мобилизационной системы. Ведь сегодня ситуация в стране не легче той, что была в тридцатые годы, когда Сталин на одном из пленумов сказал: «То, что Запад сделал за сто лет, нам нужно пробежать за десять, иначе нас сомнут». Великая Отечественная война подтвердила справедливость этих слов. Без проведенной индустриализации мы бы не победили.

- А как быть с миллионами репрессированных?

- Иосиф Виссарионович не пионер в этих делах. До него были Иван Грозный с опричниками, царь Петр со своими «птенцами». С кем они боролись? С теми, кто препятствовал проводимому курсу, кто мешал развитию России. Боролись жестко, но иначе нельзя – мягкие руководители, такие как Николай II, не для нашей страны. Иван Грозный, Петр и Сталин действовали решительно: не согласен – в тюрьму.

- Но ведь и личные счеты сводили?

- Да, были отдельные факты…

- Ваши школьные годы пришлись на правление Хрущева. Ваше отношение к Сталину я понял. Что думаете о Никите Сергеевиче?

- Начальную школу я окончил в Нижней Давенде, а среднюю – в Верхней Давенде. Это была прекрасная школа со своими мастерскими, столярными, автомобильными и слесарными классами. Вместе с аттестатом мы получали профессию. Я стал столяром четвертого разряда, многие вещи умею делать – мебель, например. Учителя были такими, что я до сих пор помню их имена и отчества. Помню, как обсуждался доклад Хрущева на ХХ съезде КПСС, и сегодня могу сказать: Никита Сергеевич был недостаточно откровенен. То, в чем он обвинял Сталина, можно применить и к Хрущеву - «расстрельные списки» с Украины были длиннее прочих. Сталину культ личности был не нужен, но в нем нуждалась страна для мобилизации сил.

- Вы – атеист, а ваш отец был муллой. О вере с ним не приходилось спорить?

- Моего отца, простого рабочего, всю жизнь сопровождал Коран. Вечерами при свете керосиновой лампы он надевал тюбетейку, открывал священную книгу и читал. Позже, уже выйдя на пенсию, переехал в Алма-Ату и там стал муллой. Но он никогда не пытался приобщить нас к своей вере, ни разу не упрекнул в «безбожии». Поэтому мне кажется, что мировые религии в основе своей терпимы. Агрессия может исходить от людей, причисляющих себя к ним. Но когда человек убивает «неверных», в этом не нужно винить Мухаммада. Это вина самого человека.

- К началу перестройки вы уже окончили истфак ЧГПИ, аспирантуру и даже стали директором «нархоза». Как вы, член партии и убежденный коммунист, встретили реформы Горбачева?

- Мне сразу многое не понравилось. И до сих пор я задаюсь вопросом: как наша партия могла воспитать Бориса Ельцина, Александра Яковлева, Егора Гайдара, да и самого Горбачева? Не могли ведь проглядеть?! Значит, в КПСС были те, кто их поддерживал. Тогда это предательство!

- Каким же путем следовало идти стране?

- В советские годы у нас неоправданно обобществили все, вплоть до курицы. Думаю, можно было разрешить мелкие и средние формы предпринимательства, оставив за государством, как говорил Ленин, «экономические высоты» - энергетику, железнодорожный транспорт, природные ресурсы… Вышло иначе: впав вначале в крайность обобществления, в девяностые годы мы вновь «перегнули палку», приватизировав все, что было можно.

Хотя обобществление, проведенное советским руководством, позволило стране в короткие сроки встать на ноги. Важную роль в этом сыграл госплан. Маркс в первом томе «Капитала» писал: «Иная пчела постройкой своих сот может посрамить многих архитекторов, но даже самый плохой архитектор от наилучшей пчелы отличается тем, что прежде чем взяться за дело, строит все в своей голове». Госплан все продумывал, он обеспечивал гармоничное развитие хозяйства. Может, в его работе были ошибки, но и работа была. Во многом именно благодаря ему удалось так быстро преодолеть послевоенную разруху.

- Вам нравится то, что происходит в Северной Корее?

- КНДР, конечно, не ставит задачу войны с США. Просто в современном мире она хочет оставаться независимой. Наш мир слишком опасен для страны, желающей жить по собственным правилам, а не под диктатом других держав. Ведь что сделали с Ливией? С Югославией? С Ираком? Что делают с Сирией? Ядерное оружие в такой ситуации – сдерживающий фактор, мешающий крупным державам лезть в чужие дела.

- Вы превратили маленький заочный филиал в один из самых престижных вузов Забайкальского края. Как, обладая таким опытом, оцениваете реформы высшего образования?

- Думаю, реформы проводимые министерством образования, не отвечают интересам повышения качества подготовки кадров. Сейчас, к примеру, ввели новый критерий оценки вузов – трудоустройство выпускников. Если они устраиваются на работу, вуз хороший. Не устраиваются – плохой. При этом от университетов требуют, чтобы те готовили кадры согласно потребностям рынка, но потребности эти не обозначают – вузы, видите ли, должны сами их выявлять. Здесь можно вновь вернуться к советскому опыту, когда существовал государственный заказ на конкретных специалистов, исходя из которого, вузы и набирали студентов. Сегодня это во многом пущено на самотек.

Ущерб образовательной системе наносят и такие процессы, как объединение университетов. Вместо того чтобы преподавать и заниматься наукой, люди думают, будут ли они работать в новом вузе, какое место в нем займут.

- Фарит Фатыхович, оставаясь коммунистом, вы не вступили в КПРФ. Почему?

- Такой вопрос для меня существует. Но внутренне он пока не решен.