«Омерзительная восьмерка»: Ветхозаветный вестерн

Фильм Тарантино – всегда событие, потому что никто не может так, как он. Собственно, это свойство всех талантливых режиссёров, но Тарантино – это совершенно отдельная история. Никто не умеет так великолепно… и тут мысль останавливается и рвется разом во все стороны. Показывать истинный ад? Много болтать и весело убивать? Ничего не стесняться? Собирать шедевры из тонн киномусора, который посмотрел за свою киноманскую жизнь? Предоставлять зрителям до посинения искать или не искать смысл того, что они смотрели три часа, борясь со смехом, тошнотой и желанием материться? Каждый фильм Тарантино – будто здоровый комок фантиков, смятых в руке и брошенных вам прямо в глаз, но в «Омерзительной восьмерке» он превзошел сам себя.

Нет ничего, что не пошло бы в этот трехчасовой плавильный котел. И в первую очередь это касается самого же Тарантино, который бросил сюда и тщательно перемешал куски семи своих предыдущих фильмов. Очевиднее всего, конечно, отсылки к «Бешеным псам», но и следы остального легко обнаруживаются внимательным зрителем. Хотя и не сразу, может быть, а при втором просмотре. Потому что при первом – на экране слишком много всего: белых просторов, герметичного детектива, фирменных диалогов, знакомых лиц, бешеной харизмы. Об этом надо поговорить подробнее, потому что «Омерзительная восьмерка» фирменно великолепна в плане актерских работ.

Временами кажется, будто секрет Тарантино в работе с актерами прост: он подходит к ним, делает невероятное лицо и шепчет прямо на ухо: «Выпусти свое безумие». Курт Рассел буквально ломает экран своей фактурой и напором, чтобы совсем скоро освежить голову вежеталем – а не влюбляйтесь в людей с корабля, они у Тарантино живут примерно столько же, сколько у Джорджа Мартина. Сэмюэль Л. Джексон играет крутых парней, хороших парней, плохих парней – но только у Тарантино он может с блеском перевоплотиться в двинутого на всю голову ублюдка, перед которым только и остается, что застыть в восхищенной растерянности. Язык не поворачивается назвать Тима Рота заменой Кристофу Вальцу. Это же мистер Орандж, в конце концов, и он вам логично и в красках распишет, что такое настоящий Вешатель. Майкл Мэдсен… но достаточно, пожалуй. Потому что если мы знали, чего ждать от всех этих людей – то Уолтер Гоггинс и Дженнифер Джейсон Ли стали настоящим сюрпризом, причем неимоверно приятным. И пусть Ли не получила «Золотой глобус» за роль Дейзи – для истории, кино и зрителей она все равно останется самой великолепной и самой бешеной стервой Дикого Запада.

И вот тут мы переходим ко второй очереди – а именно к тому, что «Омерзительная восьмерка» делает с великим американским жанром вестерна и великим американским мифом о земле закона и правосудия. Отсылая нас ко всем классическим вестернам, начиная с «Дилижанса» и «Великолепной семерки» до фильмов Леоне с Клинтом Иствудом и обязательным Эннио Морриконе, Тарантино рассказывает принципиально другую историю – не ту, где есть моральный конфликт, и правильное всегда побеждает. У героев Тарантино нет проблем с моралью, потому что и морали нет. Все сминается в окровавленный комок и летит в сторону, как ненужная фальшивка: политкорректность, феминизм, уважение, мирное сосуществование, правосудие, библейские заповеди. Все тонет в крови, но каким-то образом оказывается ветхозаветно правильным. В смысле – разве за преступлением не должно последовать наказание, око за око и все в этом роде? Ветхий завет – это, конечно, хуже, чем христианское прощение. Но что тут поделаешь? Плохо у нас с любовью. Двойка нам по любви. Гражданская война, которая вроде как кончилась – она все еще здесь, вот в этом сарае, дверь которого надо забивать досками, чтоб не перемерзнуть к чертям до того, как мы друг друга поубиваем. Так говорил Тарантино. Или думал. Или от души ржал над тем, что так вообще можно подумать, глядя на его восьмой фильм.

Степан Комаровский

Расписание сеансов смотрите в «Афише»