Концессия без инвестора. Глава 3. Кто санкционировал авансы

История концессионных проектов в Забайкальском крае неизбежно упирается в вопрос, который до сих пор остаётся без публичного ответа. Кто именно принимал решения о перечислении бюджетных средств компаниям, не обладавшим необходимыми ресурсами для реализации проектов.

Речь идёт не о рядовых исполнителях и не о технических процедурах. Речь идёт о конкретных управленческих решениях, принимавшихся на уровне органов власти города и региона.

Перечисление авансовых платежей по концессионным соглашениям не является автоматическим процессом. Оно требует согласований, распоряжений, подписей и политического одобрения. Тем более когда речь идёт о суммах в миллиарды рублей.

По материалам региональных СМИ, решения о финансировании газификации Читы и других социальных объектов принимались при участии муниципальных и краевых органов власти. Именно они утверждали условия соглашений, графики финансирования и порядок перечисления средств.

При этом в публичном поле отсутствует информация о том, что перед перечислением авансов была проведена полноценная проверка финансовой устойчивости концессионеров. Не представлено данных о наличии у них собственных средств, кредитных линий, банковских гарантий или иных инструментов, подтверждающих способность реализовать проекты без опоры на бюджетные авансы.

Особое внимание заслуживает вопрос изменения условий соглашений. В ряде случаев, по данным журналистских публикаций, требования к финансовому обеспечению проектов смягчались уже в ходе процедур. Это создавало условия, при которых компании без опыта и ресурсов получали доступ к многомиллиардным обязательствам.

Возникает закономерный вопрос. Кто и по каким мотивам счёл допустимым такой уровень риска для бюджета.

Ответственность за подобные решения не может быть обезличенной. За каждым соглашением стоят конкретные должностные лица, подписавшие документы и давшие согласие на перечисление средств.

Однако в рамках публично освещаемых следственных действий основной фокус сделан на деятельности концессионера. Анализ же роли тех, кто обеспечил доступ к контрактам и финансированию, практически отсутствует.

Это создаёт опасный прецедент. Если расследование ограничится действиями исполнителя, без оценки решений заказчиков и распорядителей средств, системные причины происходящего останутся нетронутыми.

В Забайкалье уже были ситуации, когда громкие проекты заканчивались общественным разочарованием, а ключевые лица, принимавшие решения о распределении средств, уходили от ответственности. Подрядчики менялись, объекты разрушались или переделывались, но механизм принятия решений оставался прежним.

История концессий Неверова рискует пойти по тому же пути, если вопрос о санкционировании авансов не станет предметом полноценного анализа.

Следствие, безусловно, даст оценку действиям конкретных лиц. Однако без ответа на вопрос, кто помогал получать контракты и кто убеждал региональные власти перечислять миллиарды фирмам без ресурсов, картина останется неполной.

Этот вопрос остаётся открытым. И именно он является ключевым для понимания всей конструкции концессионной истории.