Пошалил Мурат Пашалиев? Или кто стоит за очередным схематозом в Забайкальском крае. Расследование ZAB.RU

Есть проекты, которые строят бетон, металл и стены. А есть проекты, которые строят только бумагу. Сначала появляется громкое название. Потом чиновники говорят правильные слова про спорт, развитие и будущее. Потом на сцену выводят очередного «частного инвестора». Потом подписываются красивые документы. Потом начинают двигаться бюджетные деньги. И только потом публика внезапно узнает, что стройки нет, инвестора с деньгами нет, а сама «концессия», если верить прокуратуре, очень похожа не на частную инициативу, а на плохо замаскированный строительный подряд. История с читинским Центром единоборств очень подходит по подобным показателям. Но давайте разберемся во всем по порядку.

Этот центр, которого нет

В июле 2024 года Министерство физической культуры и спорта Забайкальского края заключает концессионное соглашение на строительство в Чите Центра единоборств. О проекте официально сообщали 2 июля 2024 года, тогда стоимость строительства называлась на уровне 2,6 млрд рублей, а срок возведения обозначался как 2024–2026 годы.

Но дальше происходит то, что превращает красивую презентацию в предмет прокурорского спора. По данным прокуратуры, изложенным в судебной истории, к марту 2026 года готовность объекта - нулевая, а стоимость конструкции в материалах спора уже фигурирует как более 3,8 млрд рублей. Прокуратура потребовала признать концессионное соглашение ничтожной сделкой.

Нулевая готовность - это не техническая накладка и не «небольшое отставание». Это уже почти медицинский термин для проекта. Дворец не строится и даже скорее мёртв, чем жив.

Кто допустил, что у концессионера не было денег?

Главная деталь всей истории не в том, что стройки нет. Главная деталь - с чего всё начиналось. Прокуратура прямо указывает: на момент заключения концессионного соглашения ООО «Дворец единоборств» не обеспечило наличие собственных средств в размере не менее 5% от заявленных инвестиций и не подтвердило намерение их вложить в дальнейшем. Иными словами, в проект на миллиарды рублей зашёл не инвестор с деньгами, а юридическое лицо, которое этих денег не показало.

Это принципиальный момент. Его нельзя смазывать. Нельзя путать местами. Не было так, что сначала у концессионера были деньги, а потом что-то пошло не так. Было иначе: сначала в проект заходит общество без подтверждённых собственных средств, потом подписывается соглашение на миллиарды, потом начинают двигаться бюджетные деньги. Вот где начинается настоящая история.

А 300 миллионов уже ушли… Куда и кому?

Прокуратура указывает ещё одну ключевую вещь: в 2024–2025 годах Министерство физической культуры и спорта Забайкальского края перечислило концессионеру около 300 млн рублей бюджетных средств. При этом объект фактически не построен.

И здесь исчезает последняя иллюзия. Потому что концессия в нормальной логике - это когда частник приходит со своими деньгами, принимает на себя риск, строит, а уже потом вступают в действие механизмы компенсации, обслуживания, возврата инвестиций и так далее. А здесь, если смотреть на факты, всё поставлено на голову. Сначала - компания без подтверждённых средств. Потом - соглашение на миллиарды. После всего этого - 300 млн рублей из бюджета. А стройки нет. Это уже не жанр «инвестиционного проекта». Это вопрос для правоохранителей «объясните, пожалуйста, кто и на каком основании подписал это».

321 миллион «активов» у компании без сотрудников

И вот тут история становится особенно неприятной. По данным, которые редакция изучила по самому ООО «Дворец единоборств», у общества фигурируют активы примерно на 321 млн рублей. При этом в компании - 0 сотрудников, минимальные налоговые отчисления и фактически отсутствуют признаки нормальной хозяйственной жизни. Компания без людей. Без нормального фонда оплаты труда. Без сопоставимой налоговой нагрузки. Но с сотнями миллионов на балансе.

И теперь сопоставим две цифры: бюджет перечислил около 300 млн рублей; активы компании - 321 млн рублей. Разница настолько невелика, что напрашивается вопрос, который нельзя больше откладывать: не являются ли эти активы отражением поступивших по спорной концессии бюджетных средств? То есть: своих денег у концессионера не было, бюджетные деньги пришли, активы появились. Если это так, то перед нами уже не просто провальная стройка. Перед нами картина, в которой «частный инвестор» выглядит как бумажная оболочка, а реальные деньги в проект приносит государство.

Кто такой Мурат Пашалиев

Теперь о фигуре, с которой вся история официально начинается. ООО «Дворец единоборств» было зарегистрировано 23 мая 2023 года. Уставный капитал - стандартные 10 000 рублей. В публикациях ZAB.RU указывалось, что учредителем был Мурат Пашалиев, чей ИНН относится к Кабардино-Балкарской Республике. Уже через год именно эта компания оказалась концессионером проекта, о котором 2 июля 2024 года публично рассказывали, как о крупной стройке для Читы.

То есть для региона на сцене появляется человек, который не известен как крупный местный девелопер, не представлен публично как опытный строитель инфраструктурных объектов, не демонстрирует понятный общественности портфель завершённых крупных проектов, но оказывается в центре истории на миллиарды. И здесь вопрос уже давно не к самому Пашалиеву в бытовом смысле. Вопрос кто его привёл? Кто представил его структуру как допустимого концессионера? Кто решил, что именно такая компания может входить в проект на 3,8 млрд рублей? Кто снял риски? Кто сказал: да, с этим обществом можно подписывать? Потому что сам по себе такой заход не выглядит как предпринимательская удача. Он выглядит как административно подготовленный вход.

Фабрика компаний в Чите

Когда начинаешь изучать контур Пашалиева в Чите, история перестаёт быть историей об одном ООО. В 2023 году в Чите почти одновременно появляется целая серия компаний, связанных с ним. В публикациях ZAB.RU перечислялись: ООО «Дворец единоборств», ООО «Каларская больница», ООО «Комьюнити-центр», ООО «Чистая вода». Есть даже общий адрес - Чита, Бабушкина, 104. Один человек. Одна временная логика. Похожие уставные капиталы. Сходный профиль.

Сегодня дворец единоборств. Завтра уже больница. Послезавтра появилась чистая вода. Потом в его руках комьюнити-центр. Это уже не похоже на последовательное развитие реального бизнеса. Это похоже на набор заготовок под разные будущие задачи. И дальше картина становится ещё выразительнее. По данным ZAB.RU, в 2026 году налоговая инициировала исключение из ЕГРЮЛ сразу нескольких таких компаний Пашалиева как фактически неработающих: «Каларская больница», «Комьюнити-центр», «Чистая вода». То есть одни оболочки перестали быть нужны и пошли под вычищение, а одна (ключевая) осталась жить. Это уже слишком стройно, чтобы быть совпадением.

История названия, которая всё объясняет

Одна из самых интересных деталей во всей этой истории - история названия самого общества. Нынешний «Дворец единоборств» изначально фигурировал как: «Нке-Дворец Единоборств». И это очень важный след. Потому что он показывает: проектная компания была не самостоятельной искрой, случайно вспыхнувшей в Чите. Она изначально была встроена в более широкий контур, где фигурировало ООО «НКЕ». Позже из названия убрали «Нке». Для публики осталась уже чистая, правильная, удобная вывеска — «Дворец единоборств». Но реестровая история сохранила происхождение. А происхождение здесь важнее фасада.

Московский след: НКЕ и СМП Строй

И вот тут след уходит из Читы в Москву. Редакция получила официальные выписки ЕГРЮЛ по ООО «НКЕ» и ООО «СМП Строй». Из них следует:

ООО «НКЕ» зарегистрировано 13.07.2021, адрес: Москва, 2-й Павелецкий проезд, д. 5, стр. 1, помещ. 25/5, генеральный директор и 100% участник - Пашалиев Мурат Ильязович, уставный капитал - 2 246 000 рублей.

ООО «СМП Строй» зарегистрировано 03.06.2024, адрес тот же: Москва, 2-й Павелецкий проезд, д. 5, стр. 1, помещ. 25/5, генеральный директор и 100% участник - снова Пашалиев Мурат Ильязович, уставный капитал - 100 000 рублей.

То есть у нас уже есть подтверждённый документами московский контур: НКЕ, СМП Строй, один и тот же адрес, один и тот же директор и участник, и историческая связка с читинским «Нке-Дворец Единоборств». После этого история перестаёт быть «локальной инициативой на КСК». Она выглядит как применение уже существующего внешнего контура к региональному проекту. Проще говоря: Чита здесь выглядит не центром схемы, а площадкой её применения.

Государство входит в долю и ломает последнюю легенду

Следующий поворот - один из самых разрушительных для официальной версии о «частном инвесторе». По данным ZAB.RU, 18 декабря 2024 года доля в ООО «Дворец единоборств» перешла к АО «Агентство территориального развития Забайкальского края». То есть структура, которая в публичной легенде должна была быть частным концессионером, начинает уходить в государственный или квазигосударственный контур.

И здесь миф о «частной инвестиции» начинает окончательно рассыпаться. Если это был реальный частный инвестор со своими деньгами и своим риском, то зачем государству заходить в его компанию? Что именно государство там принимает? Актив? Долг? Проблему? Контроль? Ответственность? И главный вопрос здесь даже не идеологический, а хронологический: 300 млн рублей ушли до этого перехода или после? Пока нет точной публичной раскладки платежей по датам, этот узел остаётся центральным. Потому что если бюджетные деньги пошли ещё при Пашалиеве - это один сюжет. Если они шли уже тогда, когда структура уходила в государственный контур - это совершенно другая история…

Кто подписал соглашение?

Есть вопрос, от которого власть пока уходит, но именно он и есть точка персональной ответственности. До сих пор общественности не предъявлены внятно и публично: ФИО подписанта концессионного соглашения со стороны государства, ФИО подписанта со стороны ООО «Дворец единоборств», лица, визировавшие бюджетные перечисления, документы, которыми обосновывались эти платежи.

А здесь кончается безликое «общество» и начинается мир фамилий. Кто подписал? Кто поставил визу? Кто утвердил? Кто разрешил? Кто перечислил? Пока нет этой развязки, вся история будет оставаться не просто скандалом, а полем для уклонения от персональной ответственности.

Середкин - не случайный наблюдатель?

В момент заключения соглашения и запуска всей конструкции министром спорта Забайкальского края был Андрей Середкин. И именно его ведомство было формальной стороной соглашения. Именно при нём проект на миллиарды вошёл в официальный контур, а бюджетные деньги начали двигаться в сторону общества, которое не подтвердило наличие необходимых собственных средств. Именно это делает его не просто фигурой из кадровой хроники, а одним из центральных персонажей всей истории.

Особенно сильный смысловой контраст создаёт его интервью ZAB.TV от 29 июня 2022 года, где он открыто говорил о тяжёлом финансовом состоянии отрасли: долгах, хроническом недофинансировании, низких зарплатах тренеров и системной бедности регионального спорта. То есть он прекрасно знал цену каждому рублю в системе спорта. И именно при нём в эту систему каким-то образом встроилась конструкция, по которой около 300 млн рублей ушли в спорную концессию. Это не означает автоматической вины. Но означает совсем другое: вопросы к нему - не риторика, а прямая логика.

Знал ли губернатор?

Теперь вопрос уровня выше. Речь идёт о проекте на 3,8 млрд рублей, о крупном публичном объекте, о бюджетных перечислениях и о соглашении, которое теперь оспаривается прокуратурой как ничтожное. В таком масштабе уже нельзя делать вид, что это «техническая история министерства». Возникает нормальный вопрос: знал ли губернатор Забайкальского края Александр Осипов об этом проекте и на каком уровне принимались ключевые решения? Не мог ли такой проект пройти мимо первого лица региона? Докладывался ли он? Согласовывался ли? Поддерживался ли политически? Это не вопрос в жанре лозунга. Это вопрос масштаба. Такие проекты не плавают сами по себе. Ими кто-то управляет. Кто-то их поддерживает. Кто-то снимает возражения. Кто-то разрешает двигать бюджет.

Куда исчезли 300 миллионов рублей?

И всё-таки главный вопрос всей истории не про вывески, не про названия ООО и даже не про структуру владения. Главный вопрос - финансовый. Где 300 миллионов бюджетных рублей? По каким платёжным поручениям они ушли? На основании каких документов? За какие работы? Кому именно? Были ли подрядчики? Были ли субподрядчики? Были ли связанные компании? Какие конкретно обязательства были исполнены на эти деньги, если результатом стала нулевая строительная готовность? Пока в публичном пространстве есть только две опоры: прокуратура говорит, что деньги перечислены; объект фактически не построен. А значит, пока не появится полная расшифровка движения этих денег, то вопросы останутся открытыми.

Почему до сих пор нет персональной ответственности?

И здесь уже возникает вопрос, который может задать не только журналист, но и любой вменяемый налогоплательщик. Если у концессионера не было подтверждённых собственных средств, около 300 млн рублей бюджетных денег уже перечислены, стройка по сути отсутствует, прокуратура говорит о грубых нарушениях и подмене концессии подрядом, суд арестовал счета и запретил дальнейшие перечисления, то почему в публичном пространстве по-прежнему нет ясной картины персональной ответственности? Почему арестованы счета, а не названы те, кто довёл ситуацию до этой точки? Почему общество не знает фамилии людей, продвигавших и запускавших эту конструкцию? Почему всё ещё нет ясного ответа, кто именно должен отвечать не бухгалтерски, а персонально? Да, уголовное дело не рождается из газетной полосы. Но и тишина в такой ситуации уже перестаёт выглядеть нейтральной.

Что остаётся в сухом остатке

Если убрать все второстепенные моменты и выделить главное, то в  данный момент картина выглядит так:

- Появляется общество без подтверждённых собственных средств.

- Оно связано с более широким московским контуром через НКЕ и СМП Строй.

- В Чите на одно лицо и один адрес создаётся серия однотипных компаний.

- Часть этих компаний позже идёт к исключению из ЕГРЮЛ как фактически неработающие.

- Ключевая компания получает соглашение на 3,8 млрд рублей.

- Из бюджета перечисляется около 300 млн рублей.

- На балансе общества появляются 321 млн рублей активов при нуле сотрудников.

- Затем общество уходит в государственный контур.

-  Прокуратура приходит в суд и требует признать сделку ничтожной.

Это не выглядит как неудачный частный инвестиционный проект. Это выглядит как заранее собранная конструкция с несколькими уровнями прикрытия.

Вместо финала

Мурат Пашалиев здесь, возможно, не главный. Возможно, он всего лишь лицо на входе. Подпись на бумаге. Фигура в нужный момент. Но если не он то кто? Кто завёл в проект человека без подтверждённых денег? Кто решил, что именно такая компания может получать соглашение на миллиарды? Кто обеспечил бюджетные перечисления? Кто сопровождал всю эту конструкцию? Кто завёл в неё государственный контур? Кто снимал возражения? Кто принимал решение наверху?

Потому что в этой истории уже недостаточно спросить: «Пошалил ли Мурат Пашалиев?» Нужно спрашивать иначе: кто стоит за очередным схематозом в Забайкальском крае? И второй вопрос, который уже невозможно не произнести вслух: где 300 миллионов бюджетных рублей?