Мурат Пашалиев, к вам есть вопросы. Часть 2. Кто завел вас в Забайкалье, кто обещал миллиарды и почему после ваших объяснений вопросов стало только больше

Мурат Пашалиев решил объясниться. После публикаций ZAB.RU человек, с имени которого началась история ООО «Дворец единоборств», вышел на редакцию, поговорил с корреспондентом, прислал письменные пояснения и попытался убедить нас в главном: он не исчезнувший инвестор, не человек, получивший бюджетные деньги и растворившийся в тумане, а внешний предприниматель, которого якобы завели в Забайкальский край, использовали, подставили, вытеснили и теперь пытаются сделать крайним. Версия сильная. Версия эмоциональная.

Версия удобная для самого Пашалиева. Но именно поэтому она требует не сочувствия, а хирургической проверки. Потому что если хотя бы половина сказанного им правда, то перед нами уже не просто история одного концессионера. Перед нами внутренняя кухня забайкальских концессий. Кухня, где людей зовут на миллиарды, обещают проекты, предлагают работать по ФЗ № 115 и ФЗ № 223, создают под это отдельные компании, заводят их в регион, а потом, когда всё начинает гореть, перекладывают ответственность с одного кабинета на другой.

А если сказанное Пашалиевым неправда, то перед нами другой вопрос: зачем человек, связанный сразу с несколькими проектными ООО, с отдельным генподрядчиком и с многомиллиардной концессионной историей, так подробно рассказывает редакции о совещаниях у губернатора, о Кефере, Тутове, банках, ФСБ, ВТБ, местных подрядчиках, 50 миллионах, 300 миллионах и попытках выдавить его из проекта? В обоих случаях вопрос один: кто на самом деле собирал эту конструкцию?

Пашалиев подтвердил: его компании, его концессионер, его генподрядчик

Пашалиев начал с главного. Он подтвердил, что был учредителем и руководителем ООО «Дворец единоборств». Подтвердил, что фактически управлял компанией с момента создания до 18 декабря 2024 года. Подтвердил связь с ООО «НКЕ» и ООО «СМП Строй». На прямой вопрос он ответил просто: «Да, это мои компании». Это важный момент. Потому что теперь уже нет пространства для красивого тумана. ООО «Дворец единоборств» было его. ООО «НКЕ» было его.

ООО «СМП Строй» было его. Концессионер был его. Генподрядчик, по его же словам, тоже был его. То есть схема выглядела так: одна компания входит в концессию, другая компания, связанная с тем же человеком, должна строить объект. Пашалиев объясняет это законом. Говорит, что ФЗ № 115 позволяет согласовать генподрядчика без обычной конкурентной процедуры, что СМП Строй была создана под проект, что её согласовали с концедентом, что договор генподряда был заключен в октябре или ноябре 2024 года. Но у общества возникает простой вопрос.

Если перед нами проект за миллиарды рублей, почему под генподряд создается новая компания? Почему не зрелый строительный контур с опытом, техникой, инженерным штатом, объектами, понятной историей и репутацией? Почему снова свежее ООО, снова новая оболочка, снова юридическая конструкция под конкретный проект? Пашалиев говорит: так можно. Но журналистика спрашивает не только «можно ли». Журналистика спрашивает: зачем именно так сделали?

Кто завёл Пашалиева в регион? Товарищ, письмо губернатору и встреча на высшем уровне

Дальше Пашалиев рассказывает, как вообще появился в Забайкалье. По его версии, у него был товарищ, который сказал, что в крае нужны строительные компании, потому что «строить некому». Он якобы сразу ответил, что по ФЗ № 44 работать не хочет, а готов работать по ФЗ № 115 и ФЗ № 223. После этого, по его словам, ему посоветовали написать письмо губернатору. Вот тут начинается самое интересное. Пашалиев сам фактически признает, что вход в регион искался не через обычную конкурентную закупку, а через специальные конструкции: концессии и закупки отдельными видами юридических лиц.

Он говорит это не как обвиняемый, а как человек, уверенный в своей правоте. Но для общества это звучит иначе. В край приходит внешний предприниматель. Говорит: по обычному ФЗ № 44 мы пока работать не хотим. Готовы по ФЗ № 115 и ФЗ № 223. Ему советуют писать губернатору. После этого его приглашают на встречу. Кто этот товарищ? Кто сказал писать губернатору? Кто организовал встречу? Кто был проводником? Это не мелочь. Это входная дверь во всю историю. Потому что миллиардные концессии не возникают сами по себе. Они не падают с неба. Кто-то должен открыть дверь.

Кто-то должен сказать: пишите письмо. Кто-то должен поставить фамилию в повестку. Кто-то должен организовать встречу. Кто-то должен объяснить, почему с этим человеком и его партнёром нужно разговаривать на уровне правительства края. Пашалиев говорит, что встречался с членами правительства во главе с губернатором. Говорит, что на встрече был его партнёр — инвестор, человек с деньгами. Говорит, что им обещали много. Очень много. По его словам, речь шла о контрактах на 20 или 30 млрд рублей. По ФЗ № 115 и ФЗ № 223. Если это правда, то вопрос уже не к Пашалиеву одному. Вопрос к правительству Забайкальского края.

Кто сидел на этой встрече? Кто обещал 20 или 30 млрд? Какие проекты обсуждались? Был ли протокол? Был ли список участников? Было ли письмо Пашалиева губернатору? Кто поставил резолюцию? Кто готовил встречу? Кто проверял самого Пашалиева и его партнёра? Кто проверял наличие денег? Кто проверял опыт? Кто проверял компании? Кто вообще решил, что человек, который сам говорит, что по ФЗ № 44 работать не хочет, но готов идти через концессии и закупки по ФЗ № 223, должен обсуждать с правительством края проекты на десятки миллиардов? И здесь появляется еще одна странность.

В письменных объяснениях Пашалиев говорит о совещании 25 ноября 2022 года. В разговоре звучит 25 ноября 2024 года и фраза о знакомстве с краем с ноября 2024 года. Но компании под проекты были созданы еще в 2023 году. Значит, эта хронология требует отдельного объяснения. Так всё-таки когда была первая встреча? В 2022 году? В 2024 году? Кто ошибся? Почему в письменной позиции одна дата, а в разговоре звучит другая логика? Для концессионной истории дата не формальность. Дата показывает, что было раньше: встреча с губернаторским контуром или создание компаний, обещания или юридическая сборка, политическое приглашение или частная инициатива.

Конвейер проектных оболочек: «Чистая вода», «Каларская больница», «Комьюнити-центр»

После этой встречи, по словам Пашалиева, начался целый конвейер проектных компаний. «Чистая вода» - три очистных сооружения. «Каларская больница» - больница в Чаре на 3,5 или 4 млрд рублей. «Комьюнити-центр» - объект в Чаре более чем на 2 млрд рублей. «Дворец единоборств» - единственный проект, который дошел до концессионного соглашения. И вот это уже невозможно списать на случайность.

Перед нами не один объект. Перед нами набор проектных оболочек под разные направления: спорт, медицина, вода, общественная инфраструктура. Разные вывески. Один человек. Одна логика. Один регион. Один заход через обещанные концессионные и закупочные конструкции. Пашалиев объясняет это тем, что они были готовы инвестировать, готовили моделя, подключали консультантов, тратили деньги, подавали частные инициативы, но край потом ничего не делал. Допустим. Тогда вопрос к краю становится еще тяжелее. Зачем вы запускали этого человека в четыре направления, если потом не собирались двигать проекты?

Зачем позволяли создавать компании? Зачем обсуждали Каларскую больницу, очистные сооружения, комьюнити-центр и Дворец единоборств? Кто в правительстве края сопровождал эти инициативы? Кто видел финансовые модели? Кто проверял инвестора? Кто проверял его партнёра? И кто теперь готов ответить обществу: это была реальная инвестиционная работа или ярмарка проектных фантомов?

50 миллионов на счете и неприкосновенность 300 миллионов: главный финансовый спор

Пашалиев дальше говорит о деньгах. И здесь его версия становится особенно важной. Он утверждает, что 300 млн рублей при нем перечислены не были. Говорит, что в период, когда он был собственником и управлял ООО «Дворец единоборств», эти деньги ему не поступали. Заявляет, что к затратам этих 300 млн он не прикасался. Но признает другое: 50 млн рублей. По его словам, после подписания концессии ООО «Дворец единоборств» получило транш 50 млн рублей.

Он говорит, что деньги лежали на счёте общества, что он к ним не прикасался, что после возникновения проблем с финансовой моделью и отказа УФАС согласовать дополнительное соглашение он доложил о рисках, а затем на совещании у губернатора ему предложили передать компаниию краевой структуре. Он говорит: компания ушла через нотариуса. 18 декабря она была уже их. И на счёте компании были те самые 50 млн рублей. Если это правда, то нужно увидеть документы.

Банковскую выписку. Дату поступления 50 млн рублей. Назначение платежа. Остаток на счёте на дату продажи доли. Договор купли-продажи доли. Цену сделки. Платёж за долю. Акт передачи корпоративных документов. Передачу ЭЦП. Передачу банковских ключей. Потому что без этого версия Пашалиева остается удобным рассказом. А с этим она может стать бомбой. Если 50 млн рублей действительно лежали на счёте и вместе с обществом перешли в краевую структуру, тогда возникает вопрос: как эти деньги потом учитывались? Кто ими распоряжался? Почему при наличии денег объект не начал строиться? Когда и кому были перечислены следующие суммы? В какой момент возникли 300 млн рублей, о которых теперь говорит прокурорская линия? Но есть и обратный вопрос к Пашалиеву.

Если 50 млн рублей поступили на счёт общества, почему не начались даже минимальные подготовительные действия? Почему не были показаны публично договоры, сметы, графики, техусловия, инженерная подготовка, мобилизация? Почему всё упирается в слова «мы не прикасались»? Деньги на счёте — это не индульгенция. Это только начало проверки.

5% собственных средств: кому верить — Пашалиеву или УФАС?

Еще жестче выглядит вопрос о 5% собственных средств. Пашалиев утверждает, что собственные средства были. Говорит о комфортных письмах от Дом.РФ и Сбербанка. Говорит, что ПСБ соглашался на 5%, а Дом.РФ и Сбербанк хотели 10%. Раскладывает финансовую модель: 300 млн рублей - капитальный грант, 245 млн рублей - средства концессионера, остальное - банковское финансирование. Звучит уверенно. Но есть официальный ответ УФАС.

А в нем зафиксирована совсем другая картина: по итогам совместной проверки с прокуратурой было установлено, что Минспорт принял документы и заключил концессионное соглашение при отсутствии документов, подтверждающих наличие собственных средств или возможности их получения в размере не менее 5% инвестиций, а также при отсутствии документов об обеспечении исполнения обязательств. То есть Пашалиев говорит: всё было. УФАС и прокуратура говорят: не было.

Так кто говорит правду? Ответ простой: документы. Где комфортные письма? Что в них написано? Это были решения кредитных комитетов? Это были письма о намерениях? Это были предварительные письма «готовы рассмотреть»? Это были документы именно под ту редакцию концессионного соглашения, которая была подписана? Указывались ли суммы? Указывались ли условия?

Был ли подтвержден источник 245 млн рублей? Была ли выписка по счёту? Был ли займ от партнёра? Было ли поручительство? Было ли письмо от инвестора? Был ли договор займа? Был ли корпоративный документ? Пашалиев хочет, чтобы общество поверило ему на слово. Но после такой истории слова уже не работают. Работают только реквизиты. Дата. Номер. Подпись. Платёжка. Выписка. Протокол. Договор. Решение суда. Письмо банка.

Передача компании АТРЗК: спасение или перекладывание ответственности?

И отдельная тема: передача компании АТРЗК. Пашалиев говорит, что на совещании у губернатора ему предложили передать компанию краевой структуре. Он согласился. Сделали договор через нотариуса. Компания ушла. Генподрядчиком, по его словам, при этом должна была остаться его СМП Строй. То есть картина получается очень странная. Сначала внешний человек создает концессионера.

Потом этот концессионер получает соглашение. Потом он получает 50 млн рублей. Потом выясняется, что модель не работает. Потом внешний человек передает концессионера краевой структуре. Но связанная с ним генподрядная компания остается в проекте. А затем прокуратура требует признать ничтожным и концессионное соглашение, и договор генподряда. Как это назвать? Спасение проекта? Перехват управления? Попытка убрать риск с одного контура и перевесить на другой? Или изначально криво собранная конструкция, которую потом пытались удержать любым способом? Пашалиев в этой части пытается отделить себя от 300 млн рублей.

Он говорит: при мне их не было. Он пытается провести границу: до 18 декабря отвечаю я, после 18 декабря отвечают они. Хорошо. Тогда пусть даст документы. Потому что 18 декабря становится ключевой датой всей истории. Что было на счёте общества утром 18 декабря? Кто получил контроль вечером 18 декабря? За сколько продана доля? Как учитывались 50 млн рублей? Когда пришли остальные бюджетные деньги? Кто подписывал распоряжения? Кто имел банковский доступ? Кто распоряжался счётом? Кто принимал решения после перехода компании? И почему объект так и не появился?

Девять дверей, которые открыл Пашалиев, и вопросы, на которые он ещё не ответил

Пашалиев пришёл объясниться. Но его объяснения открыли не одну, а сразу несколько дверей. Дверь первая: кто завёл его в Забайкалье? Дверь вторая: кто обещал ему и его партнёру 20 или 30 млрд рублей? Дверь третья: кто допустил создание четырех проектных компаний под разные объекты? Дверь четвертая: кто проверял наличие денег и инвестора? Дверь пятая: кто подписал концессионное соглашение при тех обстоятельствах, которые теперь стали предметом проверки УФАС и прокуратуры? Дверь шестая: кто предложил передать компанию АТРЗК? Дверь седьмая: кто решил оставить СМП Строй генподрядчиком?

Дверь восьмая: кто распорядился деньгами после ухода Пашалиева из капитала? И дверь девятая: кто теперь должен отвечать, если 300 млн рублей ушли, а Дворца единоборств нет? Пашалиев говорит, что его сделали крайним. Возможно. Но чтобы не быть крайним, мало говорить. Нужно показывать документы.

Финальные вопросы Мурату Пашалиеву

Именно поэтому, Мурат Ильязович, к вам снова есть вопросы. Где письмо на имя губернатора? Где список участников первой встречи? Где ФИО партнёра-инвестора? Где документы компании, которая якобы строит в десяти странах? Где комфортные письма банков? Где подтверждение 245 млн рублей? Где выписка по 50 млн рублей? Где договор продажи доли АТРЗК? Где цена сделки? Где протокол совещания у губернатора? Где согласование СМП Строй как генподрядчика? Где решения судов, которыми вы прикрываете свою законность? Потому что сейчас ваша версия важна. Но пока она выглядит не как доказанная правда, а как карта для проверки. И мы эту карту проверим.