«Я ничего не помню»: как зампред КСП Кефер «потерял память» на 2,6 миллиарда рублей

Наша редакция направляла официальный запрос заместителю председателя Контрольно-счётной палаты Забайкальского края Андрею Кеферу. Поводом стали заявления предпринимателя Мурата Пашалиева, который прямо называет Кефера одним из ключевых участников схемы, приведшей к переходу концессии на строительство Дворца единоборств в собственность краевого Агентства территориального развития и последующему провалу миллиардного проекта. Ответ Кефера оказался короче, чем можно было предположить. Он «не помнит» деталей. У него «нет доступа» к документам. Контрольно-счётная палата, где он работает, «не проводила проверок». Вместо конкретики вышла отписка. Но вопросы остаются. И они требуют ответа.

Запрос, который не стерпел

4 мая 2026 года мы направили Андрею Кеферу — на тот момент уже заместителю председателя Контрольно-счётной палаты Забайкальского края — официальный запрос. В его основе лежали заявления предпринимателя Мурата Пашалиева, человека, который стоял у истоков создания ООО «Дворец единоборств». Пашалиев утверждает: Кефер был не просто наблюдателем, а активным участником схемы, которая привела к переходу компании в собственность АО «Агентство территориального развития Забайкальского края» (АТРЗК) и к фактическому срыву концессионного соглашения.

Вопросов было семь. Они охватывали все ключевые эпизоды. Участвовал ли Кефер в совещаниях по проекту? Участвовал ли в формировании финансовой модели концессии? Направлял ли письма в банки (ВТБ, Сбербанк, Дом.РФ, ПСБ) с сигналами о том, что Пашалиев и его подрядчик ООО «СМП Строй» — «не местные», «не из Читы», «неизвестны краю», а потому не должны получать финансирование? Поддерживал ли передачу 100% доли «Дворца единоборств» АТРЗК? И наконец, какова его позиция по факту неисполнения концессионного соглашения после того, как проект перешёл в краевой контур?

Это были не риторические вопросы. Они опирались на конкретные свидетельства и требовали конкретных ответов. Редакция просила предоставить копии протоколов, писем, решений. Закон о СМИ даёт журналистам право запрашивать информацию.

Ответ пришёл 12 мая 2026 года. И он стал маленьким шедевром бюрократического уклонения.

«Восстановить детали не представляется возможным»

Первое, что бросается в глаза в ответе Кефера — ссылка на временной интервал. Мол, с момента участия в многочисленных совещаниях в должности первого заместителя председателя правительства края прошло слишком много времени, и «на сегодняшний день восстановить детали для комментария по поставленным вопросам не представляется возможным».

Андрей Кефер занимал пост первого вице-премьера правительства Забайкальского края с 2019 по 2024 год. Именно в этот период заключалась и реализовывалась концессия на Дворец единоборств — проект стоимостью около 2,6 миллиарда рублей. Кефер был одним из главных архитекторов концессионной политики региона. Именно он публично продвигал ГЧП, именно он курировал крупные инфраструктурные проекты. И вдруг он «не помнит» деталей одного из самых дорогих объектов.

Забавно, но у Кефера отлично работала память, когда речь шла о списании почти 30 миллиардов рублей долгов Забайкалья. Он помнил цифры, помнил процедуры, помнил аргументы. А тут — провал. 2,6 миллиарда рублей — и «не представляется возможным восстановить детали».

«Нет доступа к ранее принятым решениям»

Ещё более сильный ход — отказ в предоставлении документов из-за «отсутствия доступа к ранее принятым решениям и материалам».

Андрей Кефер — первый вице-премьер, который входил в то самое правительство, которое эти решения принимало. Он их подписывал или визировал. Он участвовал в совещаниях, где они обсуждались. И теперь он говорит, что у него нет доступа к собственным же решениям?

Он возглавляет комиссию по рассмотрению споров о результатах определения кадастровой стоимости. Он имеет доступ к огромному массиву данных. Но бумаги по Дворцу единоборств для него — тайна за семью печатями. Более того, Кефер перекладывает ответственность на других: «Концедентом является Министерство спорта Забайкальского края. Концессионером является Агентство территориального развития Забайкальского края. Вся соответствующая информация находится у указанных контрагентов».

То есть человек, который курировал экономический блок правительства, который должен был контролировать крупнейшие концессии, внезапно оказывается посторонним наблюдателем. Он не знает, что там происходит. И уж тем более не хранит у себя документы.

Контрольно-счётная палата «не проводила проверок»

Отдельного внимания заслуживает последний абзац ответа. Кефер, ныне заместитель председателя Контрольно-счётной палаты Забайкальского края, сообщает: «Контрольно-счётная палата Забайкальского края не проводила проверки исполнения указанного Вами концессионного соглашения».

Проект на 2,6 миллиарда рублей. Концессия, которая переходила из рук в руки, обрастала скандалами и в итоге провалилась. И КСП, главный финансовый контролёр региона, не сочла нужным провести проверку. Ни самой концессии, ни передачи 100% доли краевому агентству, ни расходования средств.

Кефер, как зампред КСП, мог бы инициировать такую проверку. Мог бы объяснить, почему она не проводилась. Вместо этого — констатация факта. Не проверяли, и всё. А как же контроль за бюджетными инвестициями? Как же обязанность КСП следить за эффективностью использования государственных средств? Видимо, в случае с Дворцом единоборств эти обязанности почему-то перестали действовать.

Схема, которую Кефер «не помнит»

За кадром остаются заявления Пашалиева. Именно они стали поводом для запроса. Если верить предпринимателю, Кефер участвовал в формировании «дефектной модели» концессии, которая изначально делала проект нежизнеспособным или, по крайней мере, удобным для последующей передачи в госструктуры. Кефер писал письма в банки, где недвусмысленно намекал, что Пашалиев и его подрядчик «не местные», а значит, финансировать их не стоит. Кефер поддерживал предложения местных подрядчиков «выйти из проекта за вознаграждение» — то есть откупиться от инвестора. И именно он, по версии Пашалиева, стоял за передачей 100% доли ООО «Дворец единоборств» АТРЗК.

Все эти обвинения — серьёзные. Они рисуют картину, в которой государственный чиновник систематически действовал в интересах определённой группы лиц против частного инвестора, чтобы затем передать актив под контроль краевой структуры. Если это правда — это не просто конфликт интересов. Это схема по перехвату управления миллиардным проектом.

Кефер мог бы эти обвинения опровергнуть. Мог бы привести документы, протоколы, письма. Показать, что Пашалиев заблуждается или его слова — клевета. Вместо этого он выбрал путь отрицания памяти и отсутствия доступа. Позиция, которая в суде называется «отказом от дачи показаний». В публичном поле — «я ничего не знаю, я ничего не помню».

Связь с другими концессионными скандалами

История Дворца единоборств — не единичный эпизод. Она вписывается в общую канву концессионного бума в Забайкалье при губернаторе Александре Осипове. Школы, которые должны были построить концессионеры, а достраивало государство. Газификация, деньги на которую ушли неизвестно куда. Лукодром, стройка без разрешения и экспертизы. Везде одна и та же модель: создаётся частная компания-однодневка, получает концессию, затем 100% долей передаются краевому Агентству территориального развития, а бюджетные деньги осваиваются по непрозрачным схемам.

Андрей Кефер был одним из главных идеологов и кураторов этой модели. Именно он продвигал ГЧП как панацею от бюджетных проблем. Именно он докладывал губернатору о «прорывных» проектах. И именно сейчас, когда схема начинает давать трещины, когда появляются уголовные дела и заявления предпринимателей, Кефер «не помнит».

Удобная позиция. Особенно для заместителя председателя Контрольно-счётной палаты, которая как раз должна проверять, куда ушли миллиарды. Но КСП, как выяснилось, не проверяла концессию Дворца единоборств. А сам Кефер в своей новой должности продолжает «не помнить» и «не иметь доступа».

Вопросы, которые не осилил Кефер

Первый вопрос: как может первый вице-премьер, курировавший экономику и инвестиции, «не помнить» детали концессии на 2,6 миллиарда рублей? Прошло не 20 лет. Проект обсуждался в 2023-2024 годах. Это было вчера по меркам бюджетного планирования.

Второй вопрос: почему Контрольно-счётная палата, где Кефер теперь работает, не провела проверку концессионного соглашения, которое фактически провалилось? Это прямое нарушение её функций.

Третий вопрос: если Кефер действительно писал письма в банки с критикой Пашалиева и его подрядчика — это уже не просто участие в совещаниях. Это прямое давление на кредитные организации с использованием должностного положения. Это может быть составом преступления.

Четвёртый вопрос: передача 100% доли ООО «Дворец единоборств» АТРЗК — это было добровольное решение или вынужденное? Сколько стоил этот переход? И главное — кто принял окончательное решение?

Кефер мог бы ответить на эти вопросы. Вместо этого — отписка. «Не помню». «Нет доступа». «КСП не проверяла».

Вместо вывода

Андрей Кефер много лет был одним из самых влиятельных чиновников в Забайкалье. Он входил в ближний круг губернатора, курировал экономику, концессии, инвестиции. Его подпись стоит под десятками решений, от которых зависели миллиарды рублей. Сегодня он — заместитель председателя Контрольно-счётной палаты, органа, который должен следить за тем, как тратятся эти миллиарды.

Но вместо ответственной работы мы видим попытку уйти от прямых вопросов. Вместо предоставления документов — ссылки на забывчивость. Вместо разбирательства — молчание.

Предприниматель Мурат Пашалиев утверждает, что Кефер был ключевой фигурой в схеме, которая стоила концессии. Мы дали Кеферу шанс опровергнуть эти утверждения или, по крайней мере, объяснить свою роль. Он предпочёл отмолчаться, прикрывшись «потерей памяти».

Но память у чиновников — вещь селективная. Они помнят о своих заслугах, когда получают премии. Они помнят о своих полномочиях, когда требуют подчинения. Они помнят о своих должностях, когда распоряжаются бюджетом. А когда приходит время отвечать — память даёт сбой.

Удобная амнезия. Но у журналистов и у следствия память лучше. И вопросы, заданные 4 мая 2026 года, всё ещё ждут ответа. Теперь уже не от Кефера, а от тех, кто может его обязать ответить.