Князь тишины вырыл котлован лукодрома? История вокруг лукодрома в Чите обрастает новыми скандальными подробностями

Редакция ZAB.RU получила ответ от ООО «СК Князь» — компании, которая оказалась не где-то на периферии истории с Российским центром стрельбы из лука в Чите, а прямо в нижнем, физическом, земляном контуре этой стройки.

До этого лукодром можно было разбирать как большую управленческую схему: концессия, «Олимп-Спорт», АТРЗК, ЗКК, «Алюком», Минспорт, казначейство, отрицательная экспертиза, отсутствие разрешения, строительный надзор, который объект не контролировал, и металлический каркас, уже стоящий на земле. Но ответ ООО «СК Князь» опустил всю эту историю вниз — туда, где уже не подписывают презентации, не проводят совещания и не говорят о развитии спорта.

Туда, где копают землю. Компания прямо признала: она выполняла на объекте «Российский центр стрельбы из лука» в Чите строительно-монтажные работы по договорам с ООО «Алюком». Предмет этих работ указан конкретно: комплекс земляных и демонтажных работ — разработка котлована, обратная засыпка, отсыпка, демонтаж. Это не уборка территории. Не вывоз старого мусора. Не предварительное обследование площадки. Не прогулка с рулеткой.

Это котлован. Это отсыпка. Это обратная засыпка. Это демонтаж. Это фактическое вмешательство в строительную площадку. Именно с этого теперь нужно начинать новую статью о лукодроме. Потому что после ответа «СК Князь» история перестала быть только историей о концессионных бумагах. Она стала историей о физически выполненных работах, о земле, о грунте, о фундаментах, о казначейских счетах, о закрытых договорах и о вопросе, который становится всё более жёстким: кто на самом деле копал лукодром и кто дал команду копать?

Мы получили ответ «СК Князь». И вот что мы видим

ООО «СК Князь» ответило редакции ZAB.RU официально. В ответе компания сообщила, что в рамках исполнения договорных обязательств перед ООО «Алюком» ей открыт лицевой счёт в Управлении Федерального казначейства по Забайкальскому краю. Это уже важная деталь. Если субподрядчик имеет лицевой счёт в казначействе, значит, он встроен не просто в частную хозяйственную цепочку.

Он встроен в казначейское сопровождение объекта. А казначейское сопровождение — это уже публичный финансовый контур. Это режим, в котором государство должно видеть, кому, за что, на каком основании и по каким документам идут деньги. Дальше «СК Князь» сообщает, что выполняет строительно-монтажные работы на объекте «Российский центр стрельбы из лука» в Чите на основании ряда договоров подряда с ООО «Алюком». Предмет — комплекс земляных и демонтажных работ: разработка котлована, обратная засыпка, отсыпка, демонтаж. Именно это признание является ключевым. Пока чиновники и участники схемы могут спорить о концессии, экспертизе, разрешении, субсидиях, договорах и полномочиях, земля уже вскрыта.

Котлован — это не намерение. Отсыпка — это не план. Обратная засыпка — это не обсуждение. Демонтаж — это не концепция. Это уже строительная реальность. Именно поэтому ответ ООО «СК Князь» убирает последнюю удобную легенду о том, что на площадке якобы «ничего серьёзного ещё не происходило». Происходило. Землю вскрывали. Котлован разрабатывали. Отсыпку делали. Обратную засыпку выполняли. Демонтаж проводили. И всё это, по признанию самой компании, делалось на объекте лукодрома по договорам с «Алюкомом».

«Мы копали, но разрешение — не к нам»

Самая важная часть ответа «СК Князь» — не только признание работ. Самая важная часть — попытка очертить границу собственной ответственности. Компания пишет, что ей не известно о наличии отрицательного заключения экспертизы в отношении тех видов работ, которые она выполняла. А вопросы наличия разрешения на строительство, прохождения экспертиз и законности самого строительства относит к компетенции заказчика — ООО «Алюком» — и иных лиц, уполномоченных на ведение проекта.

В переводе с канцелярского языка это звучит так: мы копали, засыпали и демонтировали, но проект, экспертиза, разрешение и законность строительства — это не к нам. Формально позиция субподрядчика понятна. Он говорит: мы выполняли задания заказчика. Но с точки зрения прокурорской проверки этого недостаточно. Если субподрядчик выполнял земляные и демонтажные работы, нужно установить, что именно ему передал «Алюком». Проект? Рабочую документацию? Чертежи? Техническое задание? Разрешение на строительство? Документы строительного контроля? Кто подписал задание? Кто проверил его законность? Кто принимал результат? Кто подписывал КС-2 и КС-3? Кто направлял документы в казначейство? Кто подтверждал, что деньги перечисляются за работы, выполненные на законном объекте?

Ответ «это не наша компетенция» может объяснить позицию субподрядчика. Но он не объясняет законность стройки. А лукодром — это не набор отдельных участков ответственности. Это единый объект. Котлован не бывает «частично правовым». Фундамент не бывает «отдельно от разрешения». Металлокаркас не существует вне проекта, экспертизы и надзора. Если стройка незаконна в основании, отдельный договор субподряда не делает её законной.

Стоматолог на котловане

Отдельный вопрос — кто на самом деле управляет ООО «СК Князь». Формально директором и учредителем этой компании является Алёна Анатольевна Пирузян. Именно от имени ООО «СК Князь» редакция получила ответ, в котором компания признала выполнение земляных и демонтажных работ на лукодроме. Но в открытых медицинских источниках Алёна Пирузян фигурирует прежде всего не как строитель, не как подрядчик, не как человек из сферы земляных работ, техники, карьеров, фундаментов или демонтажа, а как врач-стоматолог-ортопед в Чите.

Сайт клиники Читинской государственной медицинской академии указывает, что она окончила стоматологический факультет ЧГМА в 2008 году и ординатуру по ортопедической стоматологии в 2010 году; медицинские агрегаторы также указывают её как стоматолога-ортопеда со стажем 17 лет. Это не нарушение закона. Врач может владеть строительной компанией. Стоматолог может быть предпринимателем. Человек может инвестировать в любой легальный бизнес.

Но когда врач-стоматолог оказывается формальным владельцем и директором строительной компании, которая входит в казначейский контур лукодрома и признаёт выполнение котлована, отсыпки, обратной засыпки и демонтажа, это уже не бытовая биографическая деталь. Это вопрос о реальном центре управления. Алёна Пирузян — самостоятельный строительный предприниматель, который лично управляет ООО «СК Князь», принимает решения по технике, людям, договорам, КС-2, КС-3, актам, котловану и работам на лукодроме? Или она стоматолог, чьё имя оказалось удобной официальной вывеской для более широкого семейно-делового, строительного и «земляного» контура? Именно это теперь должны проверять ФНС, казначейство, прокуратура и следствие.

«Княжеский» контур: совпадений слишком много

Отдельно символична сама вывеска. Имя Ишхан в армянской традиции переводится как «князь». Поэтому компании «Князь» и «Князь-Недра» вокруг Ишхана Пирузяна выглядят не случайным названием, а фактически именной деловой маркой. И когда рядом появляется ООО «СК Князь» Алёны Пирузян, редакция уже не может ограничиться формальной выпиской из ЕГРЮЛ. Параллельно у редакции имеются открытые публикации из социальных сетей, на которых Ишхан Пирузян и женщина, визуально совпадающая с Алёной Пирузян, изображены в семейном контексте вместе с детьми. Сами по себе такие фотографии не являются юридическим доказательством брака и не позволяют редакции утверждать наличие родственных отношений.

Однако в совокупности с совпадением телефона и электронной почты в ЕГРЮЛ трёх юридических лиц «княжеского» контура это даёт редакции основание направить официальные запросы в ЗАГС, ФНС, Росреестр и иные уполномоченные органы о возможном брачном статусе, родственных отношениях, аффилированности, совместном имуществе, общих адресах, общей технике, общих работниках, общих договорах, общих деньгах и фактическом управлении компаниями. До получения этих ответов редакция фиксирует семейную линию исключительно как направление проверки, а не как установленный факт.

Именно поэтому главный вопрос теперь звучит жёстче: Алёна Пирузян — самостоятельный строительный предприниматель, который лично управляет ООО «СК Князь» и отвечает за котлован лукодрома? Или врач-стоматолог-ортопед, чьё имя оказалось официальной вывеской для более широкого «княжеского» строительного контура Ишхана Пирузяна?

«Золотая» тень Ишхана Пирузяна

В этой линии нельзя обойти и судебную историю, в которой имя Ишхана Пирузяна уже звучало публично. 25 января 2018 года Центральный районный суд Читы вынес приговор по уголовному делу о незаконном обороте золота. По официальному сообщению пресс-службы Пограничного управления ФСБ России по Забайкальскому краю, в июне 2016 года через третьих лиц партия драгоценного металла была передана гражданину России Саргису Гаргалояну, который должен был незаконно вывезти золото из России в Китай через многосторонний автомобильный пункт пропуска «Забайкальск».

Гаргалояна задержали забайкальские пограничники: под одеждой у него были обнаружены три слитка металла жёлтого цвета сферообразной формы, оклеенные липкой лентой, общим весом около 1,2 кг. По заключению экспертов металл являлся золотом, его стоимость составила около 3 280 000 рублей. По данным следствия, цепочка участников выглядела так. Сергей Щербаков продал золото Владимиру Розенталю — бывшему сотруднику правоохранительных органов, которого пресс-служба ведомства прямо назвала «идейным вдохновителем всей преступной цепочки». Розенталь, в свою очередь, передал металл Ишхану Пирузяну, а тот перепродал его Саргису Гаргалояну. Формально, согласно официальной квалификации, организованной преступной группой участников этой схемы признать нельзя, поскольку они перепродавали драгоценный металл друг другу, при этом каждый, по сути, выполнил одну из функций — организатора, поставщика, посредника или курьера. Приговоры суда: Сергей Щербаков — 2 года лишения свободы условно со штрафом 50 000 рублей; Владимир Розенталь — 2 года лишения свободы условно со штрафом 20 000 рублей; Ишхан Пирузян — 2 года лишения свободы условно со штрафом 70 000 рублей; Саргис Гаргалоян — 3 года лишения свободы.

Редакция отдельно отмечает: полная идентификация Ишхана Пирузяна из приговора 2018 года с Ишханом Араратовичем Пирузяном (ИНН 753611241503), являющимся директором и единственным учредителем ООО «Князь» и ООО «Князь-Недра», требует прямого документального подтверждения через копию приговора Центрального районного суда Читы и сверку идентификационных данных. До этого момента совпадение имени, отчества, фамилии, региона и сферы деятельности рассматривается редакцией как сильное проверочное предположение, а не как окончательно установленный факт. Это не означает автоматически, что ООО «СК Князь» связано с той уголовной историей. Это не означает автоматически, что Алёна Пирузян участвовала в каком-либо криминальном контуре. Это не означает, что компании «Князь» и «Князь-Недра» являются незаконными.

Но это означает другое: когда рядом с лукодромом появляется компания «СК Князь», оформленная на Алёну Пирузян; когда рядом обнаруживается Ишхан Пирузян с компаниями «Князь» и «Князь-Недра»; когда его деловая история включает строительные, транспортные, земляные и недропользовательские направления; когда фамилия Ишхана Пирузяна уже звучала в деле о незаконном обороте золота, — проверка реального бенефициара и фактического управляющего ООО «СК Князь» становится обязательной. Вопрос уже не в том, почему Алёна Пирузян «копала» лукодром. Вопрос в том, кто на самом деле стоял за ООО «СК Князь» в момент, когда эта компания входила в казначейский контур и выполняла земляные работы на объекте без ясной публичной картины по разрешению, экспертизе и строительному надзору. Стоматолог Алёна Пирузян? Ишхан Пирузян — «Князь» по имени, по вывеске компаний и по строительному контуру? Или ещё более широкий круг лиц, для которых «СК Князь» стал удобной нижней точкой входа в котлован лукодрома?

Почему «СК Князь» важен для всей схемы

До ответа «СК Князь» история могла казаться верхнеуровневой. Есть концессия. Есть «Олимп-Спорт». Есть АТРЗК. Есть ЗКК. Есть «Алюком». Есть казначейство. Есть отрицательная экспертиза. Есть отсутствие разрешения. Есть отсутствие строительного надзора. Есть каркас Astron. Есть вопросы к Тютюннику, Тутову, Минспорту, КСП, казначейству и органам контроля. Но теперь появилась компания, которая говорит: мы уже копали. Это принципиально меняет тональность. Не «будут ли строить». Строили. Не «пойдут ли деньги».

Финансовый контур уже существует. Не «появятся ли субподрядчики». Они уже есть. Не «будут ли земляные работы». Они уже выполнялись. Именно поэтому «СК Князь» должен стоять в начале статьи. Через него видна вся схема снизу: от котлована — к «Алюкому», от «Алюкома» — к «Олимп-Спорту», от «Олимп-Спорта» — к АТРЗК и ЗКК, от них — к Минспорту, казначейству и правительственной системе. Это уже не абстрактный разговор о концессии. Это разговор о том, кто физически вскрыл землю.

Как должна была выглядеть нормальная государственная стройка

Теперь нужно вернуться к базовой правовой модели. Если государство хочет построить крупный спортивный объект, правильная схема выглядит просто. Есть государственный заказчик — Забайкальский край в лице профильного министерства. Есть бюджетные деньги — Минфин и казначейство. Есть объект капитального строительства. Значит, сначала должен быть проект. Потом экспертиза. Потом разрешение на строительство. Потом конкурентная процедура по правилам закупочного законодательства. Потом подрядчик, выбранный не по удобству, не по знакомству, не по заранее собранной схеме, а по конкуренции. Победить должен сильнейший подрядчик из любого региона России — с опытом, техникой, людьми, финансовой устойчивостью, репутацией и понятной ответственностью. Это нормальная государственная стройка.

Минспорт формулирует потребность. Проектировщик готовит документацию. Экспертиза проверяет. Администрация выдаёт разрешение. Торги определяют подрядчика. Казначейство сопровождает деньги. Стройнадзор контролирует объект. Подрядчик строит. Заказчик принимает. Государство отвечает. В лукодроме вместо этой прямой схемы появилась другая модель. Сначала — концессионная оболочка. Потом — частный концессионер. Потом — государственный контур. Потом — управляющая структура. Потом — генеральный подрядчик. Потом — субподрядчики. Потом — восемь участников казначейского сопровождения. Потом — закрытые договоры. Потом — коммерческая тайна. Потом — котлован. И после этого каждый участник может сказать: за всё целиком отвечает не он. Так государственная стройка выглядеть не должна.

Псевдоконцессия как оболочка обхода

По сути, лукодром всё больше похож на бюджетную стройку, переодетую в концессию. Снаружи — государственно-частное партнёрство, спорт, развитие, будущие соревнования, красивый объект федерального уровня. Внутри — государственный интерес, публичный финансовый контур, казначейское сопровождение, государственное агентство, генеральный подрядчик, субподрядчики, закрытые договоры и отсутствие ясной единой ответственности. Если бы объект шёл напрямую через государственный заказ, цепочка была бы жёстче и прозрачнее: Минспорт — проект — экспертиза — разрешение — торги — подрядчик — надзор — приёмка.

Но концессионная модель позволила создать другую архитектуру. Она удобна тем, что формально не выглядит как обычная закупка. В ней появляется частная инициатива, соглашение, особые отношения сторон, возможность сложной внутренней договорной цепочки. А затем даже эта концессионная схема была усложнена. Даже если принять саму концессию как исходную модель, дальше ответственность должна была концентрироваться на ключевых участниках: концессионере «Олимп-Спорт» и генеральном подрядчике «Алюком». Но в финансовом контуре, как писал ZAB.RU, оказалось восемь участников казначейского сопровождения. УФК по Забайкальскому краю сообщило, что операции по лицевым счетам участников казначейского сопровождения не приостанавливались, а финансовый маршрут лукодрома не остановлен.

Схему не просто увели от прямой процедуры в концессию. Её расщепили внутри самой концессии — на несколько участников, счетов, договоров и уровней. Это уже не управление проектом. Это архитектура ухода от персональной ответственности.

Две руки — один карман

В этой истории нельзя писать упрощённо: появился концессионер, потом генподрядчик, потом субподрядчики. На самом деле важна не только последовательность компаний. Важна логика движения одного и того же интереса внутри проекта. Сначала появляется «Олимп-Спорт» — частная структура, через которую лукодром входит в концессионную историю. Затем «Олимп-Спорт» переходит в государственный контур — через АТРЗК и связанные структуры. После этого в строительной части появляется «Алюком» — генеральный подрядчик.

И здесь снова возникает Максим Тютюнник. Его фигура просматривается сначала рядом с первоначальным концессионером, затем рядом со строительным контуром через «Алюком». Именно поэтому формула «две руки — один карман» должна стать центральной. «Олимп-Спорт» — первая рука. Через него частный интерес заходит в концессию. «Алюком» — вторая рука. Через него тот же интерес оказывается в строительном объёме. А карман, по сути, один — лукодром. Один объект. Один публичный интерес. Один финансовый контур. Одна строительная площадка. И всё более запутанная ответственность. Формально можно говорить о разных юридических лицах.

Но по существу возникает проверочная версия: не была ли конструкция собрана так, чтобы один и тот же интерес прошёл через разные юридические формы, сохранил доступ к проекту и деньгам, но размыв прямую ответственность? Одна рука заводит проект через «Олимп-Спорт». Вторая рука берёт строительный объём через «Алюком». А между ними появляется государственный контур, который должен был бы быть фильтром, но в этой истории всё больше выглядит как прослойка.

Казначейство показало не витрину, а финансовый скелет

Казначейство показало не витрину проекта. Оно показало его финансовый скелет. ZAB.RU писал, что Федеральное казначейство раскрыло финансовый контур лукодрома: восемь участников, лицевые счета, бюджетная конструкция почти на два миллиарда рублей и отсутствие приостановленных операций. Это принципиально. Если в казначейском сопровождении видны восемь участников, значит, это не частная стройка и не обычный коммерческий риск концессионера. Это публично контролируемая финансовая конструкция.

В ней каждый счёт, каждый платёж, каждое КС-2, каждое КС-3, каждый акт и каждое основание для списания денег должны быть проверены казначейством, прокуратурой, КСП, ФНС и следствием. Казначейское сопровождение должно быть фильтром, а не коридором. Если через него проходят деньги на объект, по которому есть вопросы к разрешению, экспертизе и надзору, значит, проверка должна быть не формальной, а содержательной. За что именно платили? Кому платили? На основании каких актов? Какие документы были приложены? Как проверялась правовая основа работ? Почему операции не были приостановлены? И как в этот финансовый контур попала компания «СК Князь», которая признаёт выполнение земляных и демонтажных работ?

Объект есть, а надзора нет

Самая опасная часть лукодрома — разрыв между физической стройкой и государственным контролем. Мы уже публиковали ответ Государственной инспекции Забайкальского края: объект «Российский центр стрельбы из лука» в надзоре инспекции не состоит, выезды и проверки не проводились, предписания не выдавались, информации о нарушениях у инспекции нет.

В другой публикации нашей редакцией указывалось, что инспекция не располагает информацией о том, как на объекте осуществляется строительный контроль, освидетельствование скрытых работ и ответственных конструкций, а также насколько строительство соответствует обязательным требованиям технических регламентов.

Это не техническая мелочь. Это управленческая пропасть. Объект есть. Котлован есть. Фундаменты есть. Металл есть. Казначейские счета есть. Субподрядчики есть. А строительного надзора нет. Государственный строительный надзор существует именно для того, чтобы объект капитального строительства не превращался в частную самодеятельность подрядчиков, чиновников и финансовых посредников. Если на площадке ведутся работы, а орган надзора сообщает, что объект у него не состоит, значит, государственный контроль оказался выключен из ключевой стадии строительства.

Разрешение и экспертиза: две отсутствующие опоры

К отсутствию строительного надзора добавляется вопрос разрешения. ZAB.RU публиковал ответы администрации Читы, из которых следовало, что разрешительные документы на строительство по объекту не выдавались, заявления не поступали, проектная документация и государственная экспертиза в распоряжении администрации отсутствовали. Эта линия уже стала одной из ключевых в расследовании лукодрома.

Отдельно мы писали, что государственная экспертиза выдала отрицательное заключение № 75-1-2-3-015510-2026 от 13 апреля 2026 года, выданное застройщику — ООО «Олимп-Спорт» — 16 апреля 2026 года. В публикации подчёркивалось: проектная документация не соответствует требованиям технических регламентов, экспертиза не пропустила проект, строить по этой документации нельзя. Эти линии нужно читать вместе. Разрешение не выдавалось. Стройнадзор объект не контролировал. Экспертиза проект не пропустила. А «СК Князь» признаёт, что земляные и демонтажные работы уже выполнялись. Вот в этой связке и находится главный документальный нерв всей истории.

Astron как календарь стройки

Отдельный слой — металлокаркас Astron. Известно, что металлический каркас лукодрома был изготовлен компанией Astron, а такой промышленный комплект не возникает случайно. Это не набор труб с рынка. Это индивидуальное промышленное здание под конкретные размеры, нагрузки, фундаменты, геометрию, монтажную схему и техническое задание. Завод не производит такие комплекты «на всякий случай». Он производит их под договор, параметры, расчёты и оплату. Именно поэтому Astron — это не железо. Astron — это календарь. По металлокаркасу можно восстановить, когда объект на самом деле был запущен: не в пресс-релизах, не в ответах чиновников, не в красивых соглашениях, а в договорах, счетах, авансах, чертежах, спецификациях, отгрузках, монтажных схемах и актах.

Если к моменту отрицательного заключения экспертизы каркас уже стоял, значит, кто-то заранее сформулировал параметры здания, кто-то дал техническое задание, кто-то заказал комплект, кто-то оплатил, кто-то подготовил фундаменты, кто-то начал монтаж. И это снова возвращает нас к земле. Котлован. Фундаменты. Отсыпка. Обратная засыпка. Металл. Казначейские счета. Субподрядчики. И вопрос: на каком правовом основании всё это происходило?

Акты скрытых работ: подпись, которая может стать входным билетом в уголовное дело

Земляные работы — это точка невозврата. После котлована, отсыпки, обратной засыпки, фундаментов и монтажа конструкций появляются скрытые работы. То, что потом уже нельзя полноценно проверить без вскрытия, демонтажа или серьёзного обследования. Поэтому акт скрытых работ — это не бумажка. Это подпись, которая может стать входным билетом в уголовное дело.

Если работы выполнялись без надлежащего проекта, без разрешения, без строительного надзора или с попыткой оформить документы задним числом, подпись под таким актом перестаёт быть строительной формальностью. Она становится доказательством. Кто подпишет, что основание подготовлено правильно? Кто подпишет фундаменты? Кто подтвердит, что земляные работы соответствовали проекту? Кто возьмёт на себя ответственность за конструкции, которые уже закрыты или будут закрыты последующими этапами? В нормальной стройке эти вопросы решаются в рабочем порядке. Есть проект, есть разрешение, есть надзор, есть строительный контроль, есть исполнительная документация.

Но если проект получил отрицательное заключение, разрешение не выдавалось, объект не состоял в строительном надзоре, а работы уже выполнены, подпись под актом скрытых работ становится личным процессуальным риском. Именно поэтому любые попытки задним числом «дособрать» бумажную законность вокруг уже выполненной физической стройки должны стать предметом отдельной проверки.

Коммерческая тайна как щит

Ответ «СК Князь» важен ещё и тем, как компания закрывает финансовую часть. Она сообщает, что конкретные договоры, сведения о контрагентах, суммы, объёмы, детали договоров, информация о поступивших и списанных средствах, КС-2, КС-3, договоры и платёжные документы являются коммерческой, налоговой, банковской или иной охраняемой законом тайной.

При этом компания заявляет готовность предоставить документы в установленном порядке по мотивированному требованию правоохранительных, налоговых или иных уполномоченных органов. Юридически такая позиция понятна. Но политически и общественно она только усиливает вопрос. Коммерческая тайна в этой истории используется как щит. Но когда речь идёт о публичном объекте, казначейском сопровождении и возможном ущербе бюджету, ссылка на коммерческую тайну не может закрывать главный вопрос: за что именно платили, кому платили, на каком основании и кто принимал результат. Если компания готова раскрывать документы только уполномоченным органам, значит, именно эти органы теперь обязаны их запросить.

Не журналисты должны угадывать суммы по косвенным признакам. Не общество должно гадать, что было в договорах. Не редакция должна восстанавливать платежи по обрывкам ответов. Прокуратура, Следственный комитет, казначейство, ФНС, КСП, УФАС и строительный надзор должны получить договоры, платёжные документы, КС-2, КС-3, акты скрытых работ, исполнительную документацию, журналы работ и проверить всю цепочку. Потому что после ответа «СК Князь» уже нельзя сказать, что стройки не было. Она была. И теперь нужно установить, на каком основании она велась.

Если нарушения подтвердятся, объект может стать не активом, а доказательством

Есть ещё один вопрос, который нельзя обходить. Если подтвердится, что каркас, фундаменты и земляные работы выполнены без надлежащей проектной, разрешительной и надзорной основы, вопрос может стоять не о «доделке документов», а о полной разборке уже возведённых конструкций и приведении земельного участка в исходное состояние. Это меняет размер возможного ущерба.

Речь может идти не только о деньгах, уже потраченных на стройку. Речь может идти о стоимости демонтажа, восстановления участка, повторного проектирования, нового прохождения процедур и нового запуска строительства. И тогда лукодром может оказаться не активом Забайкальского края, а вещественным доказательством управленческой схемы.

Каркас, фундаменты, котлован, отсыпка и акты станут не символом развития спорта, а материальным следом того, как государственный объект начали строить раньше, чем публично была подтверждена законность его строительства. Бумаги можно переписывать. Коммерческой тайной можно прикрываться. Ответственность можно перекладывать с Минспорта на концессионера, с концессионера на генподрядчика, с генподрядчика на субподрядчика. Но котлован, фундаменты и металлокаркас уже стоят на земле. Физическая реальность не исчезает от юридических формулировок.

Возможные статьи УК РФ: карта проверки, а не приговор

Редакция не заменяет следствие и суд. Но редакция имеет право показать, какие уголовно-правовые риски возникают из уже опубликованных фактов, ответов органов и документов. Возможная проверочная карта включает несколько составов.

Статья 159 УК РФ — мошенничество. Проверке подлежит вопрос, не создавалась ли видимость законной концессионной и инвестиционной модели для получения доступа к публичным средствам, строительному объёму и казначейскому сопровождению.

Статья 160 УК РФ — присвоение или растрата. Эта линия может быть актуальна, если средства, вверенные для законного строительства объекта, расходовались на работы, которые не могли быть законно выполнены, приняты или использованы из-за отсутствия надлежащей проектной, разрешительной или надзорной основы.

Статья 285 УК РФ — злоупотребление должностными полномочиями. Эта статья касается должностных лиц, которые могли использовать полномочия вопреки интересам службы, если это повлекло существенный вред интересам общества или государства.

Статья 286 УК РФ — превышение должностных полномочий. Она может проверяться, если кто-то фактически обеспечивал, продвигал или разрешал действия, явно выходящие за пределы его полномочий.

Статья 292 УК РФ — служебный подлог. Особенно чувствительная линия для актов скрытых работ, исполнительной документации, справок, служебных писем и документов строительного контроля.

Статья 293 УК РФ — халатность. Она важна там, где может не быть доказан прямой корыстный умысел, но должностные лица не исполнили обязанности, не проконтролировали объект, не остановили нарушения и допустили существенный вред. Статья 201 УК РФ — злоупотребление полномочиями в коммерческой организации. Эта линия касается руководителей коммерческих компаний, если будет установлено, что юридические лица использовались не для нормального исполнения договоров, а как элементы схемы движения денег, работ и ответственности. Это не приговор. Это карта проверки. Но после ответа «СК Князь» эта карта стала конкретнее. Появился не только верхний уровень схемы, но и нижний — тот, где землю уже копали.

Что должны запросить правоохранительные органы

После ответа «СК Князь» проверка должна быть документальной, а не обзорной. Необходимо истребовать договоры «Алюкома» с ООО «СК Князь», все приложения к ним, технические задания, задания на земляные и демонтажные работы, чертежи и проектные решения, по которым выполнялись работы, акты выполненных работ, КС-2, КС-3, акты скрытых работ, исполнительную документацию, журналы производства работ, общий журнал работ, специальные журналы работ, платёжные поручения, основания открытия лицевого счёта в казначействе, документы, представленные в УФК, переписку «СК Князь» с «Алюкомом», переписку «Алюкома» с «Олимп-Спортом», ЗКК и АТРЗК, документы строительного контроля, документы по фундаментам, котловану, отсыпке и обратной засыпке, перечень техники и работников, фактически задействованных на объекте, сведения о фактическом бенефициаре ООО «СК Князь», сведения об источниках финансирования работ, сведения о том, кто принимал результат.

Отдельно должны быть проверены деловая репутация, аффилированность и фактическая самостоятельность ООО «СК Князь». По линии Пирузянов необходимо проверить возможный брачный статус Алёны Пирузян и Ишхана Пирузяна, родственные отношения, общие адреса, общее имущество, общую технику, общих работников, общую бухгалтерию, общие телефоны, электронную почту, банковские связи, договоры, поручительства, лизинг, перевозки, поставки грунта, песка, гравия, участие компаний «Князь» и «Князь-Недра» в работах или ресурсном обеспечении «СК Князь». Потому что в этой истории важно не только то, кто числится директором и учредителем. Важно, кто реально управлял работами, деньгами, техникой, документами и тишиной.

Итог

Историю с лукодромом теперь нужно начинать не с абстрактной концессии. Начинать нужно с ответа «СК Князь». Потому что именно этот ответ показал: лукодром уже не только бумажная схема. Это физическая стройка. На ней выполнялись земляные и демонтажные работы. Был котлован. Была отсыпка. Была обратная засыпка. Был демонтаж. Был казначейский счёт. Был прямой заказчик в лице «Алюкома». Были закрытые договоры и отказ раскрывать КС-2, КС-3 и платежи прессе. А дальше через «СК Князь» видна вся конструкция.

«СК Князь» — нижний строительный уровень. «Алюком» — генеральный подрядчик. «Олимп-Спорт» — концессионер. АТРЗК и ЗКК — государственный контур. Казначейство — финансовый скелет. Минспорт — публичный интерес. Администрация Читы — отсутствующее разрешение. Госинспекция — отсутствующий надзор. Госэкспертиза — отрицательное заключение. Astron — календарь фактического запуска стройки. Тютюнник — фигура, которая просматривается в логике «две руки — один карман». Пирузяны — новый «княжеский» контур нижнего этажа схемы. И всё это складывается в одну картину: публичный объект оказался внутри частной и полугосударственной конструкции, где деньги идут, работы выполняются, документы закрываются, а ответственность разложена по слоям так, чтобы каждый мог сказать: «это не я». Но котлован не умеет говорить «это не я».

Фундамент не умеет ссылаться на коммерческую тайну. Металлокаркас не может спрятаться за договором субподряда. И если государственный объект начали строить раньше, чем была публично подтверждена законность его строительства, то лукодром становится не просто проблемой спорта. Он становится проверкой власти. Проверкой Минспорта. Проверкой АТРЗК. Проверкой ЗКК. Проверкой «Алюкома». Проверкой «СК Князь». Проверкой Пирузянов. Проверкой казначейства. Проверкой строительного надзора. Проверкой прокуратуры. Проверкой Следственного комитета. Главный вопрос теперь звучит не так: нужен ли Чите центр стрельбы из лука.

Главный вопрос звучит иначе: кто копал лукодром, кто дал команду копать, кто пропустил деньги, кто принял работы, кто не остановил стройку и кто теперь поставит подпись под её последствиями. И ещё один вопрос — уже почти символический. Князь тишины вырыл котлован лукодрома? Ответ на него должны дать не соцсети и не слухи. Ответ должны дать документы, запросы, проверки, допросы, акты, банковские операции, казначейские счета, строительная документация и уголовно-правовая оценка.