Заместитель Генерального прокурора России Виктор Мельник разбирается, куда исчезли федеральные миллиарды, выделенные на инвестиционные проекты в Забайкалье. И судя по его выступлению, ситуация там ещё хуже, чем можно было представить.
В последние годы Забайкалье получило масштабное федеральное финансирование на создание «центров экономического роста». Деньги шли на строительство, инфраструктуру, социальные объекты. На бумаге — грандиозные планы по улучшению жизни забайкальцев. На деле — совещания у вице-премьера, полпреда президента в ДФО Юрия Трутнева с участием Генпрокуратуры.
Мельник перечислил конкретные нарушения, которые выявила проверка. «Низкая контрактация по отдельным строительным объектам» — это когда деньги выделили, а подрядчиков найти не могут. «Несвоевременность разработки проектно-сметной документации» — начали строить, не понимая что и за сколько. «Недостаточная прозрачность закупок» — классика жанра, когда тендеры проводят для своих.
Особенно интересно «нарушение сроков строительства вследствие неоднократной смены подрядных организаций». Переводим: сначала деньги получила одна фирма, потом её сменила другая, потом третья. А объект так и стоит недостроенный.
Пострадавшие - жители Забайкалья, которым обещали «повышение качества жизни». Вместо новых дорог, школ и больниц они получили бесконечные стройки-долгострои и смену подрядчиков. Федеральные деньги есть, планы громкие есть, результата нет.
Мельник дипломатично говорит о «пробелах в нормативно-правовом регулировании». Но когда заместитель Генпрокурора вынужден лично разбираться — значит, дело серьёзное. Кто-то из региональных чиновников очень творчески подошёл к освоению федерального бюджета.
«По итогам обсуждения принято решение о дополнительных мерах» — стандартная формулировка. Конкретики нет, но Генпрокуратура обещает держать ситуацию на контроле.
Когда федеральные миллиарды растворяются в «низкой контрактации» и «непрозрачных закупках», а подрядчики меняются как в калейдоскопе — это называется не инвестиционные проекты, а иначе и кратно хуже. Хорошо, что Генпрокуратура обратила внимание. Плохо, что для этого понадобилось личное вмешательство заместителя Генпрокурора.
