Губернатор Вологодской области Георгий Филимонов объявил о полной ликвидации наливаек и вейпшопов в регионе. Заодно публично поиздевался над другими губернаторами, которые «провозглашают лозунги», но ничего не делают.
За время кампании по «народосбережению» в области закрыли 125 наливаек и 316 точек продажи вейпов. Это дополнение к уже ликвидированным 610 алкомаркетам. Итого — более тысячи торговых точек, связанных с алкоголем и никотином.
«Наше почтение и дружеский привет некоторым моим коллегам-губернаторам, которые провозглашают лозунги о необходимости решать эти проблемы. Мы только за реальные результаты», — написал Филимонов в телеграме, не скрывая сарказма.
Антиалкогольная кампания в Вологодской области началась не вчера. В январе 2026 года все магазины сети «Бристоль» переименовали в нейтральные «Б-продукты». Ассортимент кардинально поменяли — доля алкоголя сократилась до 20%.
Ещё раньше, в марте 2025 года, ввели жёсткие временные ограничения. Купить спиртное в розничных точках можно только с 12:00 до 14:00 в будние дни. Два часа в середине дня и всё. Рестораны, бары и кафе под ограничения не попали.
По данным февральского опроса, 70% россиян воспринимают наливайки как главный признак неблагополучного района. На втором месте — алкомаркеты в жилых домах (67% опрошенных чувствуют себя рядом с ними небезопасно).
Получается, вологодские власти отвечают на реальный запрос населения. Другой вопрос — как долго продержатся такие меры и не уйдёт ли торговля в подполье.
Филимонов явно позиционирует свой регион как образцовый в борьбе с алкоголизмом. Намёки на «болтливых коллег» выглядят как заявка на федеральную карьеру или как минимум на статус «лучшего губернатора года».
Ситуация в Забайкальском крае выглядит куда менее однозначной. Регион традиционно входит в число территорий с высоким уровнем потребления алкоголя и связанными с этим социальными проблемами, но масштабных и системных ограничений, сопоставимых с вологодскими, там пока не вводилось. Периодические инициативы, от точечных запретов до разговоров о сокращении торговли, чаще остаются на уровне обсуждений, чем доводятся до жесткой реализации.
На этом фоне контраст становится особенно заметен: где-то делают ставку на демонстративные быстрые результаты, а где-то продолжают балансировать между экономикой, бюджетными поступлениями и социальными рисками. И именно в таком сравнении риторика Филимонова про «лозунги» начинает звучать уже не как абстрактный выпад, а как вполне прозрачный намёк на конкретные регионы.
